Паладин | Том 1 — Мальчик, живущий в городе мёртвых

Скачать
Скачать (ver. RuRanobe): epub | docx | fb2

РАБОТА НАД ТОМОМ

Перевод с английского: Kristonel

Коррект/Вычитка: Дурилка Картонная

Работа с иллюстрациями: TiKi


НАЧАЛЬНЫЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ

 


Пролог 

 

 

— Ах…

Я очнулся от своих туманных и расплывчатых воспоминаний.

И тут же поднялся с тёмного пола… из теней прямо на меня смотрел череп. В его пустых глазницах парило два синих огонька. Раздался скрип костей, когда скелет потянул ко мне руку.

Крик вырвался из меня сам собой. Почему-то он вышел неестественно высоким.

«Будто у маленького ребёнка», —  подумалось мне. И тут я начал осознавать, что неестественный у меня не только голос. Рука, которую я инстинктивно поднял для защиты также была какой-то мелкой и короткой. Пухлая маленькая и короткая ручка. Такая могла принадлежать только ребёнку.

Череп! Какая там рука! Череп сейчас важен! И где это я? Что произошло?

Мои мысли беспорядочно метались в голове и никак не могли улечься. Я попытался прийти в себя. Мне нужно успокоиться и попытаться понять, что произошло…

— ■■■■…

Пока я мешкал скелет обхватил своими костяными пальцами мою кожу.

— Вааах?! — кажется, даже мой собственный мозг меня проклинал. «Мы в таком отчаянном положении, а ты пытаешься меня успокоить?!» Кажется, я упустил возможность для бегства.

Человеческий скелет, похож на медицинский. Монстр. Аномалия. Вещь, которой в нашем мире быть не может.

Неожиданная встреча с подобным испугала бы любого. Я не исключение.

И, к тому же, я почему-то гораздо младше, чем я себя помню. Мои воспоминания может и размыты, но я точно помню себя плотным и достаточно высоким. Но мои воспоминания совершенно не совпадают с тем телом, в котором я оказался. Представьте себе, будто вы сейчас сядете на трёхколёсный велосипед, на котором катались в детстве. Примерно так я себя чувствую, ощущение даже экстремальней.

— ■■■■…

Впрочем, несмотря на всю мою потерянность, скелет прижал меня к себе одной рукой и начал ритмично покачивать меня вперёд и назад. Как бы я не пытался оттолкнуть его руками, скелет продолжал прижимать меня к себе, это было неизбежно.

— Ах… — Наконец, я понял. На самом деле скелет усиленно пытался проявить ко мне доброту.

Впрочем, поездочка была та ещё. Кажется у скелета недоставало опыта в подобных вещах, да и лежать на костяных руках то ещё удовольствие. Впрочем, кажется мне не стоит сильно возражать, потому что есть меня он не собирается. Мне кажется, что не собирается.

Разумеется, у меня нет необходимых навыков для чтения мыслей скелетов по голому черепу. Я не уверен, что поедание меня совершенно не входит в его планы, поэтому не стану расслабляться. Впрочем, мне начало казаться, что этот скелет обходится со мной с добротой и любовью. Всмотревшись в синие огоньки, которые служили скелету глазами, мне даже начало казаться, что в них есть теплота и дружелюбие. Эта мысль немного меня успокоила.

Я снова попытался понять, что именно происходит и перевёл свой взгляд со скелета, на окружающее пространство.

Вертеть головой я не мог, но заметил несколько огромных, роскошных колонн и множество арок. В центре куполообразного потолка было отверстие, через которое в помещение попадал слабый свет. Чувствовалось, что я в помещении, но оно показалось мне слишком старомодным и помпезным. На ум пришли Пантеоны из древнего Рима, фотографии которых я когда-то видел.

Больше мне пока нечего добавить.

Нечто, что должно было стать моей смертью, почему-то меня переместило и я стал гораздо моложе и меньше. Наконец мне удалось упорядочить мысли, но прежде чем я успел начать рассуждать о происходящем, меня начало клонить в сон. Покачивание меня измотало.

Скелет очень старался и его старания, по своему, меня убаюкивали.

Моё тело начало тяжелеть, и чувство спокойствия начало волнами на меня накатывать.

Я позволил этим волнам меня забрать и медленно погрузился в сон.

 

 

Когда я проснулся на меня смотрел причудливый старик с изогнутым, будто клюв, носом. Он был бледен и полупрозрачен. Достаточно прозрачным, чтобы я мог смотреть сквозь него. Этот старик точно призрак.

Я закричал.

И оказался поднят на руки. Взглянув на поднявшего меня человека, я увидел женщину, кости и кожа которой были иссушены. Будто она мумия.

Я снова издал отчаянный вопль.

Нечто мелькнуло у меня перед лицом и остановилось напротив. Это оказался скелет, которого я видел перед тем как уснуть.

— Ваааааах?! — наконец мой крик кончился. Я устал. Я ворочался, махал руками и ногами. Но из-за того, что моё тело в таком состоянии, я очень быстро вымотался и проголодался. Энергия, с которой я пытался сопротивляться, улетучилась.

— ■■■■?.. — призрак старика посмотрел на меня и что-то сказал мумии. Та достала бутылочку, в которой была какая-то белая жидкость. Налив эту жидкость в ложку, мумия поднесла её к моему рту, который я держал накрепко закрытым, и даже не подумал бы открыть.

У меня ведь не было ни единой причины его открывать.

Не думаю что кто-нибудь мечтает услышать: «Открывай ротик!» когда ему в лицо тычут ложкой прозрачный старик и женщина-мумия.

Я только что встретился с чем-то, что похоже на картинки, встречающиеся в книгах о фараонах, которые запирали свои тела в роскошных гробницах. Мумия передо мной только напоминала человека, она была сухой будто мёртвое дерево.

Разве кому-нибудь захочется услышать: «Скажи а-ам» от чего-то вроде этого? Не могу себе представить человека, который хотел бы. А если такой и существует, то, лично мне бы, не хотелось с ним знакомиться.

Впрочем, несмотря на это всё, я ощутил невероятный голод. И в текущей ситуации получить еду как-то по другому не представляется возможным. Сонливость и чувство голода, почему-то слишком сильны, может это из-за моего неразвитого тела. Так что с мыслью: «Да пошло оно всё!» — я проглотил содержимое ложки.

На вкус, это оказалось очень прилично. Воспоминания из моей прошлой жизни говорили, что детская еда очень пресная, но, наверное, мой язык ещё попросту не так хорошо развит, как и остальное тело.

Скелет погладил меня по голове, будто пытаясь сказать: «Вот, хороший мальчик»,

Че?..

Вот теперь, я, наконец, пришёл к удивительному выводу. Для того, чтобы это осознать, было нужно чтобы у меня что-то оказалось во рту. У меня нет зубов. Неудивительно почему я не мог разговаривать.

Понятно. У младенцев и зубов нет. Для меня это оказалось неожиданностью. Если бы я растил своих детей, может, я бы и знал на какой стадии развития я сейчас нахожусь, вроде: «Ага! Зубов ещё нет, но кормят меня уже не грудью, значит мне несколько месяцев!» Вот только в моей памяти отсутствовал подобный опыт. Так что мне неизвестны вещи, которые знал бы любой ответственный взрослый человек.

Я поймал себя на мысли: «Не так уж это и важно».

Я умер накопив только поверхностные знания и годы жизни. А…

…ну конечно.

Я умер.

Я не мог выжить.

Несмотря на расплывчатость воспоминаний, предсмертная агония глубоко отпечаталась в моём сознании.

Получается, что это странное место, где меня окружают живые мертвецы — это и есть жизнь после смерти?

Если Бог существует, то таково моё наказание?

 

 

Прошло около полугода.

Я сказал «около», потому что постоянный сон с периодическими пробуждениями делают дни размытыми. Так уж выходит, что дети тратят очень много времени на сон, а просыпаются только когда начинают голодать. будто бы я погрузился в какой-то долгий сон или видение, и мой разум пытался пережить скуку житья в горизонтальном состоянии.

За всё это время я смог понять только то, что я не в видении и не во сне. Слишком уж всё было реалистично и явно. Да и я не могу себе представить, что должно случиться с человеком, чтобы он вообразил, что стал младенцем и окружён живыми мертвецами.

Мне пришлось принять, что я действительно беспомощный младенец, о котором заботятся три живых мертвеца.

Вскоре я даже начал понимать о чём они говорят.

Существует какая-то лингвистическая теория — её названия я уже не вспомню — что на самом деле мозг младенцев не переставая работает, воссоздавая и изучая язык по услышанным фразам. Несмотря на то, что мои воспоминания расплывчаты, некоторые знания из моей прошлой жизни продолжают всплывать.

— Ба… ба… — Я попытался воспроизвести хотя бы одно слово, но, учитывая что я не развивал эти органы, у меня ничего не получилось.

Я не могу контролировать это тело так, как я контролировал своё прежде чем умереть. Это меня путало. Умение разговаривать, которым я владел прежде, сейчас вызывало у меня небывалые сложности. Впрочем, сейчас я и ходить ещё не умею.

А что если так пойдёт и дальше, и мне так и не удастся, ни говорить, ни ходить? Этот страх никак меня не отпускал.

— Эй, эй. Хочешь на ручки? — Наверное, услышав моё беспокойное ворочание, мумия улыбнулась и подошла ко мне. Она была одета в старомодную, потрёпанную робу, похожую на одежды древних священников, и остальные звали её Мари.

Несмотря на то, что мне вообще странно судить о женской красоте, тем более о красоте мумии, мне кажется, что при жизни она была невероятно красива. Мари стройна, её движения грациозны, а взгляд всегда опущен. Её кожа, хоть и похожа на высущенное дерево, на ней нет никаких рубцов и шрамов. И это позволяет увидеть какими безупречными были черты её лица при жизни. Несмотря на то, что её светлые волосы явно высохли от пребывания в таком состоянии, заметно насколько они были густыми и яркими.

— Почему бы нам не прогуляться немного снаружи?

Ты выведешь меня отсюда?!

— Хехе, а ты улыбнулся, когда услышал. — Она правду говорит. Мне интересно, что же ожидает меня за стенами этого… храма?

Впрочем, с этим телом, выйти и осмотреться не представлялось возможным. Так что я ждал возможности выбраться наружу.

— Тогда идём! — Она взяла меня на руки. Я почувствовал от неё лёгкий, почти не ощутимый запах. Он не был неприятен. Чем-то напоминает древесный? Почему-то мне показалось, что от старых женщин именно такого запаха и стоило ожидать.

Успокоившись, я позволил себе погрузиться в этот запах.

Мари несла меня на  руках, неторопливо направляясь к выходу из мрачного храма.

Пол этого храма был сделан на манер шахматной доски. Мягкий свет струился из отверстия в очень высоком, куполообразном потолке храма. В стенах храма были углубления, отчего он отчасти напоминал Японское святилище, а в этих углублениях располагались статуи богов.

Одна за другой, эти статуи проплывали мимо моего взгляда пока мы шли.

Первой статуей была статуя величественного мужчины, от которого веяло главенством, в правой руке мужчина держал молнию, по форме напоминающую меч, а в другой он держал весы.

Следующей была величественная женщина, её улыбка была привлекательна, а в руках у неё был ребёнок и колоски риса.

После шёл усатый мужчина, невысокий, но коренастый, из-за спины которого выглядывали языки пламени, в руках у него был молот и клещи.

Молодой человек, непонятного пола, любезно улыбался держа в руках золотые монеты и бутылку вина, а окружающий его рисунок напоминал дуновения ветра.

Молодая девушка, одежда которой напоминала скорее обёрнутый вокруг тела кусок ткани в одной руке держала лук, а на второй распахнутой ладони у неё была фигурка, напоминающая фею.

Одноглазый старик, от котрого веяло знаниями, стоял перед какой-то надписью, в одной руке он держал трость, а во второй у него была раскрытая книга.

Больше всего это напоминало какой-то пантеон богов, как мне кажется. Мне кажется можно было понять занятия, которые олицетворяли эти боги уже по внешнему виду статуй.

Но я так и не смог понять, что означает последняя статуя.

За этой статуей не было никаких символов. Может это означает, что за спиной статуи только тьма? Человек, представленный статуей был в плаще с капюшоном, скрывающим его глаза. Вокруг него царила атмосфера серости и мрака.

Единственная вещь, которую он держал в руках — это огромная коса, на другом конце которой виднелся фонарь. Единственной догадкой, которая пришла мне в голову, это представление бога смерти.

Фонарь на косе странным образом приковал моё внимание.

Разумеется, Мари не знала о моих мыслях и, не останавливаясь, несла меня дальше. А я смотрел на эту скульптуру пока она не пропала у меня из вида.

«У меня ещё будет возможность разглядеть эту статую поближе», — подумалось мне. Я постараюсь понять, почему меня так привлёк этот фонарь.

Мы шли дальше, и чем дальше мы оказывались от помещения с отверстием в потолке тем темнее становилось, а рассматривать окружающий мир было всё тяжелее. Но шаги Мари я слышал отчётливо.

Вскоре Мари остановилась у арки, заросшей лозой, и положила руку на очень тяжёлую, с вида, железную дверь. Дверь начала медленно, со скрежетом, открываться и сквозь образовавшуюся щель начал бить яркий свет. Когда дверь открылась достаточно широко Мари вышла наружу.

— Ах… — Неожиданно для себя я увидел окружающий мир.

Подул освежающий ветер.

Недавно рассвело и утренний туман укрывал подножье холма. Внизу виднелся каменный город построенный у побережья большого озера. По виду город был средневековым, а может и более ранних времён. Я заметил высокие башни и архитектуру, со множеством красивых арок.

Однако всё это было старым и лежало в руинах.

Крыши зданий в большинстве уже обвалились, и даже стены от стен уже начинали отваливаться куски, оставляя здания в плачевном состоянии. Трава пробивалась сквозь камни мостовой, а мох и лоза покрывали остатки стен зданий. Город укутался в зелень будто наслаждаясь тишиной и покоем после всей той активности, которая в нём происходила.

Утреннее солнце мягко освещало окружающий мир.

Я смотрел на это утро широко открытыми глазами. Этот вид был настолько прекрасен, что потряс меня до глубины души.

Я чувствовал будто ветер проносится прямо через меня, от ног к голове. В моей голове всё окончательно прояснилось. Всё мое тело, каждая его клеточка, чувствовали этот мир. Будто бы я вспомнил нечто прекрасное, нечто, что было забыто мной давным давно.

Почему-то у меня из глаз полились слёзы. Я крепко зажмурился, пытаясь их сдержать, но мне это не удалось. Слёзы никак не останавливались.

Я прожил безнадёжную и расплывчатую жизнь, в которой умер только для того, чтобы от всего сбежать. Поэтому, очнувшись в этом мире, я ждал, что это будет моим наказанием от Бога.

Оказалось, что я ошибся.

Я не знаю, куда я попал. Я не знаю, что происходит.

Но в одном я уверен, случившееся — это награда. Неожиданная и чудесная награда. Кто-то, из величайшей доброты в своём сердце вернул мне то, что я когда-то потерял. Я отбросил подозрения, и искренне поверил, что предоставленная мне жизнь это райский подарок.

— Прекрасный вид, не так ли, Вилл? Мой дорогой мальчик… — Эта фраза принадлежала Мари.

Вильям. Сокращённо Вилл. Так меня зовут.

Так меня назвали эти трое.

То имя, которое я носил до своей смерти было покрыто грязью. Теперь меня зовут так. Это маленькое тело, моё тело. Тело и имя, которые никогда не принадлежали никому другому подошли мне так, будто всегда были моими.

— А… А… — Я пытался заговорить, моё лицо было залито слезами. Но это меня не волновало. Я заставлял свои не развитые голосовые связки воспроизводить звук.

Я себе пообещал… В этот раз я всё сделаю правильно.

Мари прижала меня к себе, а я набирался решимости. В этой жизни ничто не сможет мне помешать. Я не знаю, что это за мир или почему я в нём родился. Но у меня достаточно времени, чтобы обо всём этом подумать.

Мои знания сейчас ничего не значат и у меня нет никаких навыков, но мне просто нужно время, для того, чтобы всему научиться. Я уже достаточно ничего не делал и проводил свою жизнь на коленях. Неважно, сколько провалов я совершу. Неважно, сколько раз я ошибусь. Неважно, сколько раз я стану объектом насмешек, я переступлю через себя.

В этот раз… В этот раз я буду жить. Я проживу жизнь в этом мире! Выражая свою решимость я завопил голосом младенца.

Глава Первая

Передо мной предстал ангелочек.

Маленький мальчик,  со слегка расстрёпанными каштаново-коричневыми волосами, тёмно-зелёными глазами и здоровым, румяным лицом.

— Так вот я какой.

Я нашёл старое ручное зеркало на полке для инструментов в углу храма. Чтобы наконец увидеть, как я выгляжу, мне пришлось схватить его обеими руками. Оказалось, что выгляжу я милее, чем мог ожидать.

Впрочем, если поразмыслить, вовсе неудивительно, что я выгляжу милее, чем большинство людей, учитывая что я ещё всего лишь ребёнок. В детские годы любой человек выглядит милее на 100%. Даже бородатые мужчины, которых без бороды и не представишь, на детских фотографиях в старых альбомах выглядят симпатичнее.

— Ага… — Я бережно положил зеркало обратно. Сжал кулаки и разжал их. Снова сжал и снова разжал.

Маленькие, пухленькие ручки. Мои ручки.

Прошёл год и несколько месяцев.

К моему огромному удивлению, после дня, когда я окончательно присвоил себе это тело и имя, страх того, что я не смогу управлять этим телом улетучился сам собой. Воспоминания о том, как я управлялся с телом до своей смерти окончательно померкли. Теперь эти мелкие конечности я признал своими. Мой разум и тело наконец смогли работать синхронно.

Очень быстро я научился передвигаться и даже смог заговорить, правда выходило не слишком хорошо. Весь год я тренировался ходить и разучивал слова, разговаривая с Мари и остальными.

Впрочем, периодически я, всё же, ощущал тяжесть в районе шеи. Может, это из-за того, что моя голова непропорционально велика по отношению к телу, а ещё, потому что пока мне приходится слишком часто её задирать, и у меня слабо развиты мышцы и чувство баланса. К тому же я ещё пока слишком чувствителен к боли. Представьте, стоит мне только упасть, как я начинаю реветь во все глаза.

Но, шаг за шагом, я развиваюсь. Может, это развитие не так велико, как можно было ожидать, но прогресс есть прогресс, каким бы он ни был. По крайней мере, из того, кто постоянно плачет и падает, в того, кто мог бы уже посещать ясли. Так что, думаю, мне пора бы поставить себе следующую цель.

Я решил прожить жизнь в этом мире. Я хотел бы тело, которым мог бы гордиться, а ещё хотел бы учиться, но всё нужно делать постепенно. Поэтому первым в моём списке будет…

 

 

— Хм-м-м, значит хочешь научиться читать?

Мы были в одной маленькой комнате в глубине храма. Каменные стены, небольшое деревянное кресло и письменный стол, а кровать стояла в сделанной под неё выемке в стене.

Взбалмошный старик с пронзительным взглядом и крючковатым носом парил передо мной сложив руки на груди. Его тощее тело, прикрытое просторной робой, было полупрозрачным и бесплотным. Наверное, вы бы назвали его фантомом? Или духом. Ну, призраком, в общем.

— Ага. Гас, пожалуйста. — На самом деле этого старика зовут Август, но Мари и остальные сокращают имя.

Только что я попросил его научить меня читать. Если честно, я хотел бы его о многом расспросить. Об этом мире, например, или о моих странных воспоминаниях.

Но подобные вопросы от ребёнка не будут иметь особого веса, и наверняка ответы на них будут односложными и примитивными. Разве кто-нибудь ударится в объяснения астрономии, физики и теории атома ребёнку, который спросит, например, «почему светит солнце?» Наверняка нет. Вы бы и сами придумали что-нибудь, вроде: «Мистер солнце просто пытается осветить мир и согреть нас своим теплом».

На самом деле я уже пытался задать несколько вопросов об устройстве мира, но на все получил подобные ответы. Для подобных вопросов пока рано. Для таких разговоров наступит время, когда я получу хотя бы самые основные академические знания и смогу вести разговор со своими собеседниками на их уровне.

— Хм… чтение. Чтение. Скажу прямо. Раз мне это ничего не даст, то мне ни на йоту не интересно. Да и мелкий ты для этого, дитё.

— Но я хочу понять.

— Мелкий ещё. Пшёл, пшёл. — Лениво махнул на меня рукой старик.

В отличии от Мари, мумии, помогающей мне при любом удобном случае и Блада, скелета, который тоже немало времени со мной проводит, Гас относился ко мне с безразличием. Он никогда и ничем мне не помогал, а все мои просьбы он отвергал, стоило ему только их услышать.

Он сварлив, иногда высокомерен и с ним очень сложно договориться. Но несмотря на все свои недостатки, из всех троих он несомненно самый умный. По его дикции, поставленной речи даже я мог понять, что он хорошо образован.

— Но я хочу понять.

— Я тебя и в первый раз тебя услышал.

— Давай! Я хочу понять! Пожа-а-а-а-алуйста! — Я начал клянчить как ребёнок, которым я сейчас и являюсь. Эх, когда я в последний раз клянчил что-то у взрослого? Учитывая мои предыдущие, взрослые воспоминания, мне стало даже весело. — Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Давай, Гас! Большое-большое пожалуйста!!! — Я чувствовал себя ребёнком. Похоже, что возраст тела тоже каким-то образом влияет на моё ментальное состояние, в этом есть определённый смысл, если подумать. У меня сейчас мозг ребёнка. Впрочем, если так, почему я обладаю сознанием и суждениями взрослого?

Пожалуй, сейчас мысль касательно лабиринта связывающего мой мозг, сознание и душу слишком глубока, я, конечно, попытаюсь понять всё позже, но сейчас у меня в приоритете мольбы.

— Да всеми тебя богами! Ладно, ладно, хорошо! — пробормотав нечто по поводу детей, Гас взглянул на меня. — От тебя действительно одни проблемы. Хочешь научиться читать?

— Ага! — Пока что я совершенно не понимал написанное.

— Хм-м… Ладно, в первую очередь, для начала… — Гас протянул руку к шкафу и одна из книг влетела ему в руку.

Телекинез? Впрочем, тут призраки существуют, почему бы и не он. Паранормальные явления перестали производить на меня слишком сильное впечатление.

— Начнёшь с изучения букв. — Он открыл книгу на первой странице которой была азбука. Но…

— Нет, с этим в порядке.

— В порядке? Что значит в порядке?

— Я уже могу читать буквы. — Я начал понимать буквы, потому что в храме меня окружали рельефы, эти картинки я сопоставлял с текстом и тем, что говорили остальные.

Учитывая частоту встречаемых звуков в речи, я начал определять значения написанных букв. Первой была «Е» она встречалась чаще всего, потом «А» и «И», когда я начал понимать эти буквы, остальные стало проще разгадывать.

Вот так я и выучил алфавит.

— Прошу прощения? — Гас подозрительно уставился на меня.

— Я могу читать буквы.

— И что здесь написано?

— Написано «Тончайшие лепестки ароматного цветка нёс ветер. Этот мир, как и моя жизнь, постоянно меняется». Так? — Легкотня.

— Тебя Блад или Мари учили?

— Нет. Я просто слушал разговоры, смотрел на буквы и догадался о их значении. — Жизнь в храме была не слишком богата на события, а учитывая возможности моего недоразвитого тела, ещё и очень ограниченна. Так что у меня была чёртова прорва времени на размышления, и я занял его тем, что разгадывал алфавит.

— Вилл… — на некоторое время Гас погрузился в глубокие раздумья, а после задал прямой вопрос серьёзным тоном. — В таком случае, что тебе хочется узнать?

— Неплохо было бы узнать сложные обозначения богов и прочего.

Я прочёл немало надписей в разных частях храма, и по большей части буквы обозначают звуки. Однако, на рельефах посвящённых богам и прочим личностям, неожиданно появлялись сложные символы. Их я понять не мог. Что они и как мне их читать? А может они просто для красоты?

— А. Слова Создания. Они используются в древней магии.

—  Создание… Магия… — Ага, а теперь мы к созданию и магии перешли, хах.

— Хм-м… С чего бы начать…

— С начала, — ответил я.

И чем больше он мне расскажет, тем лучше. У меня неплохая память, а если я что-то не запомню, то всегда смогу спросить в случае необходимости.

— Устраивайся поудобней. Это займёт немало времени. История начинается давным давно, так давно, что ты и представить себе не можешь, когда этот мир только создавался. Тогда мир был просто хаотичным, будто кипящий котёл, Великая Мана кипела в его чреве, и не могла мана принять какую-либо форму.

Я не ожидал, что он действительно начнёт с Создания.

— Мы… мы отсюда начинаем.

— Именно так. — Гас был предельно серьёзен.

— Посреди хаоса явился Первый Бог, никто не знает, откуда он явился, но он сказал: «Да будет земля» и мана, собравшаяся у ног Бога стала землёй, а мана, собравшаяся у головы Бога стала небесами. Так земля и небеса разделились. Мы зовём бога «Создателем» или «Прародителем». Потому что его имя никогда не было произнесено.

Эта напомнило мне истории о создании мира, принятые в христианской и греческой мифологии.

— После создатель сказал Слова и нанёс Знаки, которые стали Солнцем и Луной, отделили день от ночи, а также сушу от океанов.

— Родилось пламя, родился ветер, родились деревья. После родились боги, люди и животные.

— И тогда Создатель, сотворивший мир, остался доволен его красотой и, даже не подумав, сказал, что это «хорошо». Но сделав что-то хорошим, он сделал что-то и «плохим», так же, как земля создала в противоположность себе небеса.

— Так была рождена злоба и злые боги. Создатель пытался забрать своё слово назад, но даже творцу не под силу вернуть обратно свои собственные слова.

— Порождённые миром злые боги убили Создателя, так появились жизнь и смерть. А после началась эра множества богов и множества легенд. — Гас ненадолго прервался.

— Слова и знаки используемые творцом в этой истории и называются Словами Создания, — наконец закончил Гас.

По крайней мере, теперь я знаю, как они связаны.

— Получается это слова создающие мир?

— Именно так. Эти слова и знаки… Будем называть их буквы. В этих словах и буквах заключена сила.

Сила. Какая сила?

— На что они способны?

— Хм-м-м, посмотрим…

Палец Гаса начал вычерчивать фигуру в воздухе. От кончика его пальца исходило таинственное свечение, оставляющее за собой след при движении, так что Гас вывел в воздухе две сложных пиктограммы. Его палец замедлился, и он осторожно, даже деликатно, добавил во второй символ заключительную точку.

— Воу! — Я не мог не вскрикнуть и не отпрянуть. Висящие в воздухе символы неожиданно обратились в яркое пламя. Оно висело прямо в воздухе, и я чувствовал исходящий от этого пламени жар. Огонь был настоящим.

— Для демонстрации, достаточно, мне кажется? — Гас пробормотал нечто ритмичное и мелодичное себе под нос, и пламя исчезло, будто всё это было обычной иллюзией.

Я смотрел на это, будто зачарованный.

Это была магия. Не какой-нибудь глупый фокус! Настоящая магия. В этом мире существует магия.

Великолепно. Великолепно. Я пришёл в дикий восторг от увиденного.

Вы можете не понять, почему после скелетов, призраков и мумий, я начал так восторгаться магией, но я только что получил подтверждение того, что в этом мире есть настоящая, систематизированная магия, а не просто сверхъестественные элементы.

— Для тебя это было достаточно ясно? Нарисовав пиктограмму Игнис можно создать пламя, в определённом месте, поэтому воздух обернулся огнём. А сказав Слова Очищения для созданного пламени, можно заставить его исчезнуть.

— Как я и сказал, большинство Слов Создания соотносятся с магией.

Мне в голову пришла вовсе не та «магия», которую я знал из компьютерных игр, а более старая, из фэнтезийных новелл. Недостаточно просто изучить навык, потратив на него очки развития, скорее в этом мире существуют древние секреты, к которым следует подходить с особой осторожностью.

К тому же, я сижу в каменной каморке с призраком, который с гордостью рассказывает мне про таинственные силы, и это добавляет нужной атмосферы.

— Важно понять, что Слова Создания необходимо использовать с умом. Их сила заключена и в нанесении, и в произнесении. Неосторожность Создателя с использованием собственных слов, привела его к гибели.

Разумеется, это не шутки. Рискованно делать даже записи, учитывая, что после нанесения последнего слова в символе «пламя» можно поджечь даже воздух. Это создаёт определённые трудности и, наверняка, создаёт препятствия для развития цивилизации. Да и на повседневную жизнь людей это должно оказывать немалое влияние.

— Чтобы избежать необдуманного использования слов, одноглазый бог знаний, Энлайт, выбрал двенадцать символов и пять букв. Чтобы Слова Создания потеряли свою силу он упростил их и изменил их значения, создав испорченный язык, который мы зовём Обычным Языком.

Понятно. Можно провести аналогию с японским. Слова Создания это как сложные символы кандзи. Но в этом мире использование кандзи очень опасно и может вызвать пламя, или даже взрыв. Чтобы этого избежать, бог-мудрец упростил символы и создал подобие обычной японской азбуки.

Обычный Язык отражает слышимые звуки, как и в азбуке, и это очень похоже на простые языки нашего мира.

Как бы там ни было, теперь я понимаю, что символы, которые я не мог прочесть принадлежат к языку другого рода, и поэтому их не понять простым разгадыванием символов. Но они принадлежат к тому же самому языку, как и в японском представляя смесь из кандзи и каны.

— То, что ты прочёл это Обычный Язык, а то что ты не смог прочесть, это Слова Создания, записанные знаками богов и используемые магами древних времён. Те, что записаны в храме изменены так, чтобы не сработать. Некоторые просто сокращены, в других изменено направление нанесения, а последние просто нанесены кривыми линиями.

Ясно. Если изменение символов останавливает их действие, то для записи нужно просто нанести их так, чтобы можно было понять их начальное значение.

Поначалу я задумывался зачем вообще надо было записывать эти самые Слова Создания, но выслушав старика, как мне казалось, я всё понял.

— Слова Создания делают людей к богам ближе, чем Обычный Язык, который ты видел. Для того, чтобы люди могли возносить мольбы богам, нужно чтобы имена богов были записаны как имена богов. Ты это понимаешь?

— Ага, всё понятно. — Я закивал, потому что суть от меня не ускользнула.

— Хм-м-м. Хорошо. Вилл, тогда такой вопрос. Ты понимаешь, почему Слова несут в себе силу? — мрачно спросил у меня Гас.

Ох, так Гас хочет заставить меня задуматься.

— Это похоже… на вопрос, почему мы думаем о стуле, как о стуле? — переспросил я. — Хм-м-м… — Такое чувство, что я слышал о чём-то подобном. Будто это было нечто из моего прошлого мира, когда разговор заходил о представлениях, презентациях и концепциях.

Например, увидев стул на четырёх ножках, какого бы цвета он ни был, мы подумаем «Это стул». Мы подумаем так, даже увидев два совершенно разных по форме и цвету стула. В наших головах мы определим их как «стулья», повесим на них мысленный ярлык.

Мы не будем называть их «доска на четырёх ножках» и о «столах» мы не подумаем, хотя они также подходят под описание. Увидев на стуле человека, мы не подумаем «комбинация мяса с деревом». Мы мысленно опишем это как «стул и человек».

Разумеется, мы можем рассмотреть стул и с позиции «доска на четырёх ножках», если от нас это потребуется или даже как «кучку деревянных волокон». Так же мы сможем отделить «Этот стул» от «Того стула», то есть отделим одну вещь от другой несмотря на то, что они из одной категории.

Итак, к чему я веду, мы привыкли вешать ярлыки, именуемые «словами» на вещи. Это позволяет нам упорядочить этот хаотичный мир, преобразовать его и проще понимать мир. Без подобной способности мы, возможно, не смогли бы выжить.

Язык это сила, отделяющая мир от хаоса, миф об этом я только что услышал от старика.

И самое время рассказать ему к чему я пришёл.

— Всё потому что Слова делят мир на части и по-своему их изменяют, — наконец ответил я.

Кажется, Гас был несказанно удивлён моему ответу. Его глаза раскрылись от удивления, а губы безмолвно открывались и закрывались.

Я виновато посмотрел в пол.

Восхищение Гаса скорее устыдило меня, чем заставило собой гордится.

Только благодаря моей прошлой жизни у меня появились подобные знания, но, если честно обыватель, вроде меня, никогда не смог бы дойти до подобного ответа своим умом. Мне начало казаться, что я сжульничал.

Если «талантом» называть то, что получено тобой с рождения, то мои прошлые воспоминания это талант. Вот только есть в этом нечто неправильное.

Гас вылетел из комнаты, пройдя через стену. Он отправился к Мари и Бладу, сидевшим в главном зале, и стоило ему до них добраться, как он сорвался на крик. — Э-э-э-эй… Этот ребёнок возможно одарён так же, как и я!

Мне стало совсем не по себе.

— Боже. Неужели что-то случилось, Старец Гас?

— Оххх, Мари, этот мальчик! Почему я…

Сквозь дверной проём я мог видеть, как Гас рассказывает о случившемся только что. Он широко развёл свои призрачные, полупрозрачные руки, когда пытался жестами представить невообразимый для моего возраста талант, которым я обладаю, насколько я развит для своего возраста и какой у меня может быть природный магический дар…

Мари отреагировала без лишних эмоций:

— Вот как.

А что же до скелета, Блада, казалось, что происходящее его нисколько не интересует, он стоял и смотрел в другую сторону прислонившись к стене.

— Если мы начнём так рано его обучать, может, он на что и сгодится! Лично я, конечно, не люблю подбирать мусор с пола, но может этот ребёнок и не такой. Он может…

Я застыл.

— Старик! — голос прервал призрака будто удар плети прежде, чем мне в голову успела прийти хоть одна мысль.

Гаса прервал Блад, всё ещё стоявший у стены. Всегда тусклое синее пламя неожиданно вырвалось из глазниц скелета.

— Думай, что говоришь. Ребёнку всего несколько лет. А ты слишком далеко зашёл. — Мне казалось, что Блад яростно смотрел на старика.

— Так мы его на полу нашли! Разве нет? Я вообще не хотел с ним связываться.

— Первый промах.

— Но теперь-то я знаю, насколько он талантлив, не то, чтобы я не хотел его учить, или…

— Снова не то. — Блад сделал шаг к призраку.

Страх будто бы сковал всё моё тело. Я никогда не задумывался, но сейчас ко мне пришло осознание, что Блад огромен. «Широк в кости», как говорится.

— Слушай…

Несмотря на то, что я наблюдал за происходящим со стороны, от шагов Блада у меня мурашки бежали по коже.

— Старик, я понимаю, что ты привык так выражаться. И даже пытаться тебя изменить не буду. В конце концов ты такой, какой есть. Но не называй ребёнка «мусором», когда он слышит. Даже ты должен представлять, как он себя чувствует, услышав от тебя такое. — Блад взглянул на меня, а после снова уставился на Гаса.

Я и представить себе не мог, что он меня заметил.

— Гх-х…

Высокомерный и острый на язык Гас был поставлен на место. И это несмотря на то, что обычно в спорах между ними Блад остаётся ни с чем.

— Если перестанешь оскорблять Вилла, всё в порядке. Можешь хоть заговориться, пока никто тебя не слышит. Но если собираешься его учить, сделай ребёнку одолжение и засунь свой язык подальше. Достаточно ясно прозвучало?

Гас умолк. После этого он медленно покачал головой и вздохнул, кажется он принял свою неправоту и решил отступить.

— Ты прав. Это было грубо. В будущем буду сдержаннее. Прости, Вилл.

— Эм, всё в порядке…

Раньше я никогда не видел подобных ссор. Я отчаянно пытался собраться и сказать что-нибудь, чтобы разрядить обстановку. И надо бы сделать нечто неординарное, чтобы мы все просто посмеялись над случившимся.

— Я в порядке Гас, не волнуйтесь из-за всего этого. — Ничего лучше я так и не придумал.

Услышав это Блад тоже остыл и слегка склонил голову перед Гасом.

— Я тоже перешёл черту. Не стоило так злиться на тебя из-за произошедшего. Прости. Забудем?

— Угум, — кивнул в ответ Гас. — Твой недостаток сдержанности это старая песня. Забудем.

— Эй, Мари, я одолжу Вилла на какое-то время.

Мари взглянула на скелета и призрака со своим обычным спокойствием.

— Конечно. Гас, не мог бы ты рассказать мне чуть больше?

— Вилл, пойдём выйдем ненадолго.

— Л… Ладно. — Я даже не успел прийти в себя после случившегося. Настолько всё было быстро.

Но в одном я был уверен.

Блад разозлился и поссорился с Гасом из-за меня.

 

 

Руины города были прекрасны, как и всегда.

Лучи утреннего солнца отражались от водной глади озера.

— Эм, в общем… Вилл.

И сидящий на склоне холма, осматривающий всё это великолепие, скелет.

Совершенно неестественное зрелище.

— Может, ты этого не понимаешь, потому что живёшь здесь столько, сколько себя помнишь, но… — Блад почесал свой череп, будто задумавшись, как ему лучше выразить свою мысль. Бледное синее пламя в его глазах дрогнуло. — Ты ведь и сам это заметил, правда? Что ты не такой как я, Мари или Старик.

— Эм… Ага. Знаю. Только я тёплый и дышаший.

— Ага, это. Эм, это всё, сложно, с какой стороны не подступись…

Разумеется, моё появление в этом месте влечёт за собой какую-то необычную историю. Разрушенный город, живые мертвецы, а посреди этого живой ребёнок. Это противоестественно.

Гас сказал, что меня «подобрали с пола», так что может быть я был брошен или что-нибудь вроде этого. Мари заботлива, поэтому ей захотелось меня подобрать, а Гас был против, наверное, что-нибудь вроде этого. Я могу предположить ещё немало всего, но, правды мне не видать, пока мне не расскажут её лично. И…

— Ещё… не время.

— Ага.

Неудивительно. Ни один ответственный взрослый не скажет ребёнку моего возраста, что он был брошен или о сложном положении, в котором он оказался, каким бы сообразительным ребёнок ни был. Взрослый постарается держать всё в секрете.

Блад опустил плечи. Неожиданно я понял, что возможно, Блад повздорил из-за меня с Гасом не только потому что я ребёнок, но и потому что ему известна моя история, и он в ней замешан.

— Кстати, насчёт старика Гаса. Не злись на него, ладно? Когда он волнуется у него, ну, знаешь, язык становится без костей. Да и когда не волнуется, он далеко не из тех, кто «осторожно подбирают слова», такой он есть.

— Ага. Всё хорошо. Я не был зол. Я просто немного удивился. — И причина того, что Блад пришёл в такую дикую ярость, может заключатся во мне.

Прежде чем я понял, что Гас имел в виду под «мусором с пола» и начал задумываться над этими словами, действия Блада озадачили меня ещё больше.

— Хм. У тебя большое сердце, Вилл. Хорошо, что оно большое. Как тебе такой вариант. Когда твоё тело станет таким же большим, как и твоё сердце, и ты станешь достаточно взрослым, чтобы всё понимать, я расскажу тебе все те вещи, о которых не могу сказать сейчас.

— Ага.

Всё это было ради меня.

Я начал немного его понимать, к своему удивлению я обнаружил, что Блад на удивление сильно ко мне привязан.

«Блад великолепен», подумалось мне. Интересно, относился ли я к людям так же, прежде чем умереть? Был ли я таким? Мои воспоминания по-прежнему расплывчаты, но кажется, что ответа на этот вопрос нет. Никогда не был? Совершенно точно никогда. От этого моя грудь наполнилась тяжестью.

— Блад?

— М?

— Эм, спасибо. За это всё. — Мне не удалось выразить свои чувства. Он заслуживает куда большей благодарности.

— Ха-ха-ха! Да не беспокойся. — Огоньки его глаз разгорелись сильнее. Я не мог прочесть его эмоций по голому черепу, но мне казалось, что он широко мне улыбнулся.

Он потрепал меня по волосам и поднялся.

— Ладно. Сходи к Гасу, поучись письму, магии и подобным штукам. В конце концов этот старикан чертовски хороший чародей. Первый среди добывателей зени, кстати, — рассмеявшись добавил Блад. — Ой, ты, наверное, не знаешь, что такое зени. Точно… — и хохотнул ещё несколько раз. — И кстати, раз уж старик займётся твоим обучением, то и я тоже не отстану! Я могу тебя куче штук обучить! Готовься!

— Ага! А чему ты будешь меня учить, Блад? — Теперь мне стало интересно. Блад не очень похож на мудреца.

— Хм… Буйству.

Чего-чего?

— Буйству. Как впадать в ярость берсерка. А, ну и, конечно, как тренировать мышцы, наверное?

— Хах?

— Это полезно.

Чего?

 

 

— Когда Блад был жив… — начала Мари, сев рядом со мной на скамью в главном зале храма.

— Эм, когда он был жив? Подожди, это значит…

— Да. Мы не всегда были такими, знаешь ли. В общем… многое произошло. Да, многое произошло, прежде чем всё стало так. — Мари улыбнулась с лёгкой грустью.

Не думаю что мне стоит спрашивать о том, что произошло. Даже если я спрошу, Мари наверняка избежит ответа.

И всё же есть одна важная вещь, которую я запомню. Они не всегда были скелетом, призраком и мумией.

Согласно воспоминаниям из моей прошлой жизни, обычно к состоянию живых мертвецов приводила смерть со страшными сожалениями и незаконченными делами. Интересно, в этом мире так и есть, или, может, для воскрешения была другая причина?

В силу своего возраста, у меня не так много доступа к информации, и я не могу ни в чём быть уверен. Так что я решил, пока избегать всяческих догадок и странных предположений.

— Когда он был жив, он был воином.

— Воином?

— Воином. Этим словом обозначают человека, который сражается в битвах, используя оружие. Мальчишкам нравятся подобные вещи.

Получается социальная система этого мира настолько стара, что в ней есть место подобной специальности. Увидев руины города мне показалось, что этот мир находится в ранней стадии развития, но существование воинов подтверждает, что и здесь существуют конфликты между людьми.

Если мне предстоит в нём жить, то, наверное, лучше бы мне научиться сражаться.

— Блад был силён, знаешь ли. У него куча опыта и отточенные навыки. Он сражался как с другими людьми, так и с разными дикими существами, зверями, гоблинами, нежитью, гигантами, полу-драконами, демонами. «Всё, что хочет отхватить от меня кусок, мой враг» говорил он.

— Хах, — Я ответил по инерции, а удивился только после. — Эм, Мари?

— Да?

— Что ты сейчас сказала?

— Он сражался с другими людьми, дикими существами, зверями. гоблинами, нежитью…

Стоп, стоп стоп. Надо бы расспросить поподробней. Это ведь не обязательно окажутся  те самые существа, о которых я слышал из своей прошлой жизни, так?

— Про других людей я понял… А что такое остальные?

— Ох! — рассмеялась Мари. — Прости, какая промашка с моей стороны. Я ведь никогда тебе не рассказывала, не так ли? И откуда тебе знать? — Она на мгновенье задумалась. — Дай-ка подумать… Наверное, в комнате Гаса есть книжка с картинками.

Она взяла меня за руку и повела в небольшую каморку Гаса. Гаса не было, но, похоже, Мари это нисколько не волновало, потому что она, не испытывая никаких угрызений совести, начала искать книгу.

— Вот она. Вот дикие существа. Голодные волки, львы, гигантские змеи… — На иллюстрациях были знакомые мне животные. Знакомыми они мне были, разумеется, из моей прошлой жизни, и только из-за документальных передач, которые я видел по телевизору. Я еле сдержал свою «радость», увидев вновь знакомые силуэты.

— Звери это очень яростные и свирепые создания.

— Ладно…

— А остальные… Ты ведь слышал от Гаса легенду о создании мира, так? Создатель, создавший нас всех, также создал и зло. В конце концов злые боги и убили Создателя в его собственном мире. А после они создали себе различных слуг, согласно своей природе. — Мари перевернула страницу.

— Прислужники Бога Тирании, Иллареата, называются гоблинами.

На картинке было нечто похожее… я не знаю, на чертей. Большинство из них были мелкими и тощими, но встречались и огромные горы мышц, которых лично я назвал бы лучше ограми.

— Дальше у нас прислужники Дурхугмы, богини измерений. Они зовутся демонами, пришедшими из Ада…

Демоны и прочие кошмарные создания были нарисованы ны следующей странице. Люди с птичьими головами, пауки у которых вместо ног человеческие руки — в общем все создания были помесью людей с животными.

— И нежить, слуги бога бессмертия, Стагната…

Зомби… скелеты, призраки и мумии.

Но на картинке никаких признаков интеллекта художник им не придал.

— Мы заключили контракт с богом нежити, — пробормотала Мари. — Сила наших разумов привела к тому, что в момент смерти мы заключили контракт с богом немёртвых, Стагнатом, и стали такими. Мы предали силы добра. — Её слова прозвучали тихо и грустно.

— А что случилось? — теперь я не мог удержаться от вопроса, даже зная, что ответ на него я не получу.

— Хе-хе-хе… многое. Прости, но о таком маленьким детям не следует ни знать ни задумываться, — улыбнулась Мари. Было заметно, что улыбка натянута.

Она собралась с мыслями и продолжила.

— Боги добра тоже создали себе прислужников, разумеется. Эльфы, дворфы, полурослики… много разных рас.

— Мари…

— А ещё есть могучие расы, сохраняющие нейтралитет, вроде гигантов и драконов. Некоторые служат добру, а некоторые злу. Это огромный мир и в нём существует множество разных существ. В этой книге лишь малая их часть, те, что достаточно хорошо известны.

Она сменила тему разговора, и я решил не возвращаться к своим расспросам.

Мне придётся играть по её правилам. Я всё равно не узнаю о том, о чём она не захочет говорить. Нет никакого смысла начинать пустые расспросы.

— Так мир… опасен?

— Да, опасен. Когда я жила всё было относительно мирно, но сейчас мне не так много знаю о мире. Думаю, скорее всего, стало только хуже.

А эта прямота меня немного поразила. Не знаю, что заставило её думать о том, что положение в мире ухудшилось, но я забеспокоился.

— Получается, мне нужно стать сильнее?

— Мне будет гораздо легче, если ты станешь сильным, — она ответила нежно, но этот ответ будто взвалил на меня огромный груз.

Я решил, что не пожалею усилий, чтобы стать сильнее. Судя по всему, в этом мире выживают только упорные люди.

В то же время я почувствовал, что мой долг не забывать, что эти трое немёртвых заботятся обо мне по своей собственной воле. Они пытаются сделать из меня, беспомощного человека, кого-то, кто сможет выжить в этом мире благодаря своей силе. Впрочем, однажды для меня уже занимались чем-то подобным родители, и чем я им отплатил? Насколько я помню ничем, кроме беспокойства и проблем.

Надеюсь, в этот раз, став взрослее, я верну свой долг.

 

 

Прошло пять лет.

Теперь мне семь, впрочем, похоже, дни рождения в этом мире не празднуются. На самом деле, здесь даже даты рождения не отслеживаются. Вместо этого возраст людей высчитывается другим образом. Новорождённые дети считаются «однолетками», и возраст увеличивается на год с началом каждого нового года.

По какой-то причине возраст не начинается с нуля… Поначалу я боялся, что в этом мире попросту не существует такого понятия, как ноль или «Заменяющего значения». На самом деле оба понятия в этом мире существуют. Но, похоже, что отсчёт возраста с «единицы» новорождённых начался ещё тогда, когда понятия «ноль» не существовало в культуре этого мира.

Старые привычки трудно искоренять.

Так что по стандартам этого мира мне восемь лет, если добавить лишнюю единицу к семи годам моего возраста. Достаточно просто для понимания, так что это неважно. Открытым остался вопрос, когда начинается новый год. Неожиданно для меня, ответом на него послужило «никто не знает».

Точнее, технически, все знают, что первый день нового года это самый короткий день в году, когда ночь гораздо длиннее дня. День когда солнце светит слабее всего и начинает светить ярче в следующие дни. То есть это день зимнего солнцестояния, возвещающий о возвращении весны.

Но сейчас мы на останках разрушенного города. Вдалеке от человеческого общества. Эти трое не слишком интересуются счётом времени и календарями, к тому же, став нежитью, они стали плохо разбираться в разнице температур. Поэтому их восприятие времени ограничивалось: «Оу, начали цвести цветы», «Солнце печёт», «Листья начали желтеть» и наконец «Падает снег».

Их жизни никак не пересекаются с внешним миром. Что там до какого-то отслеживания звёзд в небесах? Я не имел ни малейшего представления, сколько они уже здесь живут, к тому же, потребовался всего один незасчитанный сезон, чтобы они потеряли счёт времени. А таким образом подсчитывать точное время очень неудобно.

Впрочем, достаточно об этом. С помощью вопросов и обучения я собрал достаточно информации, чтобы понять в какой ситуации оказался.

Я пока ещё не уверен, достаточно ли точно я подбираю слова. Даже сейчас я чувствую, что не могу описать словами некоторые явления. До сих пор я не нашёл подходящих терминов.

Я переродился.

Перерождение, реинкарнация, метемпсихоз, самсара… Не важно как это назвать. Если вкратце, мои воспоминания из прошлой жизни перенеслись в эту. Я умер и был рождён снова. К тому же, в другом мире.

Согласно оставшимся с моей прошлой жизни воспоминаниям в том мире, в котором я жил, магии не существовало, как не существовало и скелетов с призраками. Всё это считали выдумкой, несмотря на то, что этот мир во многом схож с моим прежним, этот мир имеет ощутимые отличия.

Итак: реинкарнация. Реинкарнация в  другом мире, никак иначе.

Не было ничего, что могло бы воспрепятствовать данному заключению, но всё же я не был до конца уверен. Всё потому что в моей голове вертелось ещё несколько догадок.

Возможно, в этом мире попросту присутствует какая-то неощутимая технология, которая для меня выглядит как магия. Возможно, мои воспоминания были попросту сфабрикованы. Возможно, случилось какое-то физиологическое явление, заставившее меня испытать странный опыт. Учитывая, что в этом мире есть призраки, возможно, я вовсе не «реинкарнировал», а попросту «захватил» или «пребываю» в чужом теле, и моя личность одержала верх над личностью владельца тела. А возможно, всё, что я сейчас переживаю это галлюцинация, и на самом деле мозг человека, которым я был, находится в какой-нибудь ёмкости в лаборатории.

Возможно, возможно, возможно. Я мог бы продолжать список этих возможно бесконечно. Правда бесконечно. А всё из-за моего страха перед мыслью о классическом эксперименте с мозгами в банках.

И мне начало казаться, что лучше бы мне никогда не задаваться подобными вопросами. Наверное, у меня так и не найдётся ответа. Поэтому я остановился на мысли и понимании, что я просто переродился в другом мире с воспоминаниями из своей прежней жизни. Это один из самых мягких ответов. Это ответ, который позволит мне сохранять эмоциональную стабильность.

И мне совершенно не хочется прийти к выводу, что я, например, злой дух, который овладел разумом и телом маленького ребёнка. Я никогда не смогу успокоиться. Меня раздавит вес моей же вины, и я никогда не смогу открывать для себя что-то новое и наслаждаться жизнью в этом мире.

Но больше всего я молился, молился со всей серьёзностью, что никогда не настанет день, когда всё зальёт ярким светом, а мгновение спустя я осознаю, что я всего лишь мозг в стеклянной банке.

 

 

Фламмо Игнис… Вааа?! — Взрывной жар пламени ударил мне в лицо.

Пока я отползал назад, Гас быстро произнёс Стирающую Фразу, чем погасил пламя разгоревшееся перед моим лицом

— Дубина! Не говори формулы так чётко!

Меня ругают за правильность.

— Может, у тебя и есть талант, Вилл, но если ты не будешь контролировать точность произношения, ты покойник!

Да, мир, в котором я восемь лет назад (по их подсчётам) переродился, опасное место. У меня не осталось никаких сомнений на этот счёт. Возьмём, к примеру, Слова Создания, которым я обучаюсь.

На случай, если что-то пойдёт не так, я практикуюсь снаружи, на холме, на котором расположен храм, и пока мои успехи не слишком велики.

— Гас, я продолжаю топтаться на месте. С этим можно что-нибудь сделать?

— Нет. Слова работают именно так. Привыкай.

Магию слишком сложно воспроизводить. У меня что-то получается, но когда я пробую то же самое на следующий день, результат оказывается совершенно другим. И поэтому…

— Вернёмся к основам. Повтори процесс использования магии.

— Э-эм, три шага. Почувствовать ману, наполняющую мир, привести её в резонанс с моей собственной маной и произнести или записать Слова Создания.

Субстанция первозданного хаоса: мана. Почувствуй её, достигни с ней резонанса и единения. После произнеси или запиши Слова Создания, придавая мане определённую форму — огня, например. В теории всё просто. Но нет никакого простора для изменения процесса и невозможно предсказать результат даже малейших внесённых изменений.

— То, что ты сказал правильно. Предпринималось немало попыток предсказания результатов использования магии. Множество мудрецов положили свои жизни на проведение изысканий, но было открыто лишь то, что ты сейчас изучаешь. Ты и сам испытал на себе что такое магия, так что, думаю, ты и сам можешь понять почему.

— Ага. Самая большая проблема заключается в том, что мана непостоянна.

Последние несколько лет я оттачивал свою точность под присмотром Гаса. К счастью, похоже, что у меня есть какой-то талант, и я могу чувствовать наличие маны — субстанции, которая питает магию. Этот мир пропитан маной, но я уже начал понимать, что уровни маны распределены неравномерно.

Представьте себе что в воду добавили несколько капель чернил. Эти чернила расплывутся заметными пятнами, в одних местах, но их не будет в других. К тому же эти пятна будут иметь странные формы. И эти пятна нужно использовать для магии.

— М-м-м. Были, конечно, попытки создать окружение с равномерной маной. Стабилизирующие ману устройства, собирающие ману драгоценных камни, металлы и древняя древесина. Но я боюсь, что…

— Полученные результаты не соответствуют потраченным средствам?

— М-м-м…  Видишь ли, мана течёт также и в человеческих телах. Существует ограничение на использование маны взятой только из атмосферы.

Даже если удастся получить стабильный уровень маны из атмосферы, собственная мана мага, необходимая для резонанса, нестабильна. Как и в случае с атмосферой маной, она располагается в теле как чернильные пятна в воде. Эту ману также сложно контролировать, даже сложнее, чем контролировать внешнюю ману.

— Впрочем, стоит добавить что стабилизирующие устройства, всё же, эффективны. Посохи сделанные из древней древесины, а также собирающие ману металлы и драгоценные камни это символ чародеев.

Похоже, что, образ чародея с посохом витает и в этом мире.

— Почему бы тебе не попытаться использовать посох, Гас?

Несколько раз я видел у Гаса посох. Он украшен изумрудами, а его навершие похоже на утиный клюв.

— Посохи привлекают внимание. В бою по посоху в тебе не только признают чародея, но и поймут источник твоей магии.

Причина оказалась настолько рациональной и банальной, что я почувствовал лёгкое разочарование.

— Хм-м, мы отошли от темы. Мы говорили о различии в Словах. Мана, наполняющая мир и тело мага течёт непостоянно. Предпринимаются попытки привести ману в порядок, но на эти попытки существуют ограничения. К тому же в написании и проговаривании слов существует человеческий фактор. Как бы ни был точен человек, ему не произнести одно и то же слово дважды.

Я понимаю, что это значит. Даже если одним и тем же человеком будут сказаны одни и те же слова, волновая форма звука будет отличаться от раза к разу. Сколько бы человек не пытался вывести идентичный символ, он никогда не повторит его идеально. Подобного объяснения достаточно. В конце концов люди не роботы.

— Всё это приводит нас к одному заключению, человеку нужно использовать свою интуицию, чтобы решать, какое произношение будет правильно в данной ситуации.

Единственный вывод, который можно сделать, заключается в том, что магию невозможно поставить на массовое производство. Профессиональная оценка чародея будет всегда важна, поскольку необходимо учитывать потоки маны в каждый определённый день.

— Это страшно.

— Именно, страшно.

Моё представление оказалось верно. Это не магия из компьютерных игр, которую можно использовать растрачивая свои MP. Эта система гораздо нестабильней и могущественней магии в типичном фэнтези.

— Не стоит использовать Слова необдуманно. Использование этой силы сопряжено со значительной опасностью. Впрочем, думаю я уже достаточно историй об этом тебе поведал.

И правда, Гас далеко не в первый раз говорит мне подобные слова.

Согласно Мари и Бладу, Гас вполне заслуженно именовался Великим Чародеем в прошлом. Мари и Блад заверяли меня, что несмотря на то, что по виду и общению Гаса этого не сказать, когда он выходил на тропу войны, он показывал истинную мощь.

Сам Гас никогда об этом не упоминал. Скорее наоборот, он всегда говорил об осторожности и своими историями пытался преподать урок. От него я услышал немало поучительных историй.

Например, Гас рассказал мне о чародее, который пытался изменить ландшафт, а в итоге вызвал мощнейшее землетрясение и был поглощён землёй.

Ещё был чародей, который периодически изменял погоду, но это кончилось тем, что он случайно изменил климат и вызвал великий голод.

Чародей успешно превратил себя в животное — даже потеряв свой рассудок.

Чародей колдовал могущественное заклинание разрушения на своего кровного врага, но его язык заплёлся от гнева, и всё кончилось тем, что его самого разорвало на куски.

Была даже история о том, как чародей раскрыл дыру в другое измерение и его сожрало нечто из этого измерения.

— Учи магию понемногу, ответственно и идеально точно. И, если это будет возможно, постарайся никогда её не использовать.

Небольшие знания магии позволяют продлевать горение огня, отгонять от себя жуков, манипулировать вниманием (проворачивать небольшие трюки) или искать вещи. Поскольку эффект таких заклинаний невелик, риск провала подобных заклинаний также мал. Можно изголяться над подобными заклинаниями как угодно, ошибки не приведут ни к чему, над чем потом нельзя посмеяться.

Согласно словам Гаса, настоящий чародей в идеале вообще не должен пользоваться магией, а когда магией воспользоваться необходимо, настоящий чародей будет использовать как можно меньше магических эффектов, для достижения максимально возможного результата. Магия это слишком могучая сила для использования людьми, а поскольку возможны всякие случайности, и люди могут ошибаться, думаю, логично предположить, что подобный подход самый правильный. И единственный возможный.

— Проще говоря, пользуйся магией, как деньгами.

Гас мог развернуть свои рассуждения так, чтобы прийти к интересным выводам.

— Снова?

Да, снова. Это важно. — Старик как обычно был серьёзен и упрям. — Если хочешь что-то сделать, делай это без магии. Лучше купи нужные инструменты или найми людей. Может изменение ландшафта это и великолепное заклинание, ну лучше будет нанять прорабов и рабочих чтобы те соорудили всё простым трудом. И никаких ошибок. — Он наклонился ко мне поближе, для большего эффекта. — Умение зарабатывать деньги и заставлять их на тебя работать так же важны, как и изучение магии!

Я вздохнул.

— Да где это видано, чтобы призрака заботили деньги?!

— Ничего ты не понимаешь о моём положении! Я не могу даже подержать золотишко или сокровища, они постоянно проскальзывают сквозь мои пальцы…

— Он извращенец!

— Эй, ты кого извращенцем назвал?!

— Тебя!

— Тогда… смена планов! Сегодня мы будем изучать деньги и как они прекрасны…

—  Нет! Сегодня у нас легенды! Мы же собирались легенды сегодня изучать!

— Ты что, не думаешь что денежки важнее?!

— Может для тебя, но у тебя нет права так просто менять планы!

— Хм-м-мх… В твоих словах есть правда. Но к деньгам мы вернёмся.

В такие моменты Гас слетал с катушек. Неужели несравненный чародей может быть таким? Впрочем, сомневаться в правдивости историй Гаса не приходится. К тому же многие из них приятно слушать.

— Когда ты был мал, я уже рассказывал тебе историю о рождении злых богов и убийстве создателя, так?

— Ага.

— Так началась эра раздора между богами добра и зла. Наверное мне стоит назвать самые значимые из битв… Хм-м, точно. Вилл. Ты видел ту скульптуру?

— А?

— Ту в храме, с мечом и весами.

Я вспомнил статую. Она представляет собой статую внушительного и гордого божества, держащего меч в форме молнии высоко в правой руке и весы в левой.

— Ага.

— Это бог молнии. Вольт — правитель благочестивых богов, ставящий превыше всего закон и порядок. Он приходится мужем Матери-Земли, Матеры, богине, которой посвятила себя Мари.

Интересно. А я думал, кто из этих богов занимает высшее положение. Если подумать, боги молний занимали лидирующие положения и во многих мифологиях моего предыдущего мира.

— У Вольта есть брат, разумеется, он тоже бог — бог войны Иллареат, заведующий тиранией. Он ездит в колеснице, запряжённой двумя божественными лошадьми, Жадностью и Яростью, способными нестись со скоростью яростного урагана. — Гас продолжил: — Два этих бога вели своих созданий в бесчисленные битвы друг против друга, но все битвы проходили по одному и тому же сценарию. Старший брат, Иллареат поначалу одерживал в битвах верх, но добросердечная Мать-Земля Матера, помогала мужу давая ему защиту в критические моменты. Благодаря своему Мечу-Молнии и поддержке богини Вольт давал откор Иллареату, заставляя того отступить. Однако Иллареат отступал в недра земли и спустя множество лун, восстановив свои силы, снова бросал вызов своему младшему брату, когда тот был слаб. Это приводило к новой битве.

Гас вывел пальцем круг в воздухе.

— И так круг замыкался.

Я кивнул, а после наклонил голову, размышляя. Молния это далеко не всегда символ гнева небес и проявление их власти. В земледельческие времена Молнии также символизируют скорый дождь.

— Так… это представляет, как правительство начинает навязывать свою тиранию, но когда налаживается сельское хозяйство, жизнь и законы становятся мягче, медленно меняя общество. Но иногда всё идёт наперекосяк и тогда разгораются новые революции?

Гас широко распахнул глаза от удивления.

— А ты проницателен, — сказал он, кивая. — Битвы между последователями, находящимися под божественной защитой Вольта и Иллареата, принимают и такую форму. Подобным можно описать битву между богами.

— Божественной защитой? — переспросил я.

— А… Это означает что сила богов передаётся их последователям.

— Чего? А подробнее?

— Подробнее? А что в этом непонятного?

Гас говорил так, будто всё очевидно, но учитывая воспоминания из моей предыдущей жизни сложно себе вообразить, как бог передаёт кому-то свою силу целенаправленно. Бог мог бы наделить своего последователя отвагой или удачей, но, судя по разговору, мои мысли зашли не туда.

К тому же, я вспомнил, как Мари сказала что они заключили контракт с богом нежити. Если принять эти слова за правду, получается что у богов этого мира как минимум есть сила обращать людей в живых мертвецов. Я не знаю, на что они ещё способны, но, похоже, боги этого мира способны физически взаимодействовать с реальностью. Но как происходит этот процесс вмешательства? Я уже собирался задать сформулированный собой вопрос, когда Гас откашлялся и продолжил говорить.

— Что же, это неважно. Война между богами завершилась тем, что они оба потеряли свои тела из плоти. А после они оба оставили это измерение и теперь им непросто вмешиваться в дела этого мира слишком явно. Как бы там ни было, я уверен, что эта история вносит в юные разумы одну и ту же мысль.

— И какую?

— М-м-м… — старик хитро улыбнулся. — Вся эта история вешает на стороны ярлыки «добро» и «зло», это так по-людски.

— Чего? — Кажется, задавая этот вопрос я выглядел глупо.

Гас продолжил.

— Подумай сам. Вольт, защищающий прогнивший порядок и систему, может на самом деле оказаться злым богом, а вот Иллареат, командующий революцией, просто пытается избавиться от гнили и не так уж он плох. Но никто и никогда не говорит о Вольте плохо, а о Иллареате хорошо. Священники никогда бы не позволили мне подобное сказать, но в конце концов разделение богов на хороших и плохих это всего лишь пережиток прошлого, созданный последователями самих богов.

По лицу Гаса я мог понять, что он говорит это с с полной серьёзностью.

— Боги не похожи на нас. Их мысли и действия прикрыты материями совершенно иных масштабов. Моя теория заключается в том, что хорошие боги «хорошие», потому что они схожи с большой массой обычных людей, они общительны и их действия и мысли по большей части безвредны для общества. Разумеется, этот разговор только между нами! — рассмеялся Гас.

В этом мире существуют боги, и они способны оказывать на мир влияние. Люди беспрекословно в них верят… и вот передо мной Гас, неверующий и непокорный.

— Гас, а ты… Панк.

— Панк?

— Мне кажется, ты… отличаешься. В хорошем смысле.

Услышав мои слова, старый мудрец снова расплылся в хитрой улыбке.

— Выдуманные слова, которые иногда используют дети… Да, это по своему хорошо.

Кажется, ему понравилось. После этого в моей голове не осталось сомнений — Гас настоящий панк.

 

 

Мы с Бладом были у небольшого источника неподалёку от основания холма, с которого открывался удивительный вид на озеро и разрушенный город. Мы выбрались на поверхность вдвоём.

— Ладно. Удары отработали, с бегом закончили… Теперь перейдём к играм.

В качестве разминки Блад давал мне палку, иногда напоминающую одноручный меч, а иногда напоминающую копьё и заставлял меня отрабатывать удары. Мы использовали оружие, которое выбирал Блад, но чаще это был, всё же, меч. Он сказал что копьё это оружие для больших битв, а меч это оружие, которое всегда должно быть при себе, так что важнее сначала овладеть им.

Закончив с практикой ударов мы бежали марафон, после спринт, а потом переходили к «играм». Во время этих игр мы брали в руке по пруту или чему-то похожему на них, а после пытались  ими друг друга ударить. В отличии от скучной отработки ударов и бега, это было даже весело, несмотря на то, что иногда удары были сильными. Блад был хорош и не позволял мне ударить себя так просто.

— Тебе уже восемь, наверное я начну бить сильнее.

— Уэээ?!

— И что с тобой?

— Ты же невероятно силён! Если будешь сильно меня бить, я же умру!

Несмотря на установленное правило «только коснуться», удары выходили сильными! А если он начнёт бить меня по-настоящему

— Да всё будет нормально. Ты перебарщиваешь с «невероятной силой». От меня же только кости остались. Ничего с тобой не случиться. — Блад задумался. — Наверное, ничего.

— Н-н-н-н-наверное?!

Блад громко рассмеялся.

— Ну так не подставляйся под удар. Что в этом такого?

— Перестань, перестань, перестань!

Он начал наступать на меня с прутом в руках.

— И да, ты можешь пользоваться магией, если хочешь. Ты ведь успел чему-то научиться, так? Старик Гас должен был тебя научить? Огненные шары там, молнии… Давай! Я выдержу!

Блад продолжал угрожающе приближаться. Он оказался достаточно близко. Несмотря на то, что он сказал мне пользоваться магией, мне показалось что у меня нет ни единого шанса на победу.

— Это нечестно!

— Ахахахах! Вилл, мальчик мой, в битве нет места милосердию!

Блад приближался, а я использовал первое что пришло мне в голову.

Акселератио! — одно из боевых слов, которое я выучил у Гаса.

— Ого. — удивился Блад.

Я почувствовал, что стал быстрее и начал отпрыгивать, отталкиваясь от земли и разрывая дистанцию между нами.

Блад смотрел на меня с интересом и, пока он раскрывал рот, я не стал упускать возможности. Я выкрикнул слова, которые должны были стать козырной картой в битве.

Куэрре Олеум!

В тот же момент траву под ногами Блада покрыло масло. Он закричал и поскользнулся.

У меня не так много маны, так что масла оказалось совсем немного, но этого было более чем достаточно, чтобы заставить Блада потерять равновесие! А пока преимущество за мной…

Кадере Аранеум! — Я запустил липкую, похожую на паутину сеть созданную Словами.

— А-ЭЙ! — сеть опутала Блада. Он рухнул на землю и начал пытаться скинуть её с себя, но чем сильнее он пытался её сорвать, тем крепче сеть стягивала его кости.

Можно серьёзно пораниться используя огненную магию или магию молнии, но провал создания сети или масла не обернётся катастрофой. Если магия может иногда сработать не так как надо, лучше я буду использовать её с умом. Как и говорил Гас, нет нужды в применении впечатляющей магии. Простые заклинания, использованные в нужное время и с точностью, могут справиться не хуже.

Я осторожно продвинулся к Бладу, следя за тем чтобы не потерять равновесие от своего же заклинания. И подойдя достаточно близко я нанёс один точный удар веткой. Дерево с глухим звуком ударило кость.

— Гааххх! Проклятье, я сдаюсь!

— Дааааа!

Я победно вскинул руки и довольно крикнул. Я не ожидал, что мне удастся одержать такую впечатляющую победу.

 

 

— Неплохо, — находясь под впечатлением сказал Блад. Сеть и масло наконец исчезли. — Это тебя Старик таким трюкам научил?

— Ага, — ответил я.

Он рассмеялся, отчего огоньки его глаз задрожали.

— А ты всё вот так на лету схватил! Кажется я начинаю понимать почему Старик Гас зовёт тебя гением.

Я озадаченно посмотрел на Блада.

— То есть… Я думал что ты начнёшь огнём играться. Или какую-нибудь молнию в меня запустишь, понимаешь? Большинство молодых чародеев так и делает.

— Э… Такое не по мне. Гас говорит это опасно.

И я с ним согласен, особенно если учесть что моя ошибка может по мне ударить. Опасная сила, которую нельзя контролировать это не сила. Это угроза. Может, на это суждение влияют мои воспоминания из прошлой жизни.

— Приятно видеть, что ты придерживаешься такого мнения. К тому же, огненные стрелы или что-нибудь вроде этого меня бы не взяло. Я бы просто уклонился и подошёл к тебе.

— Т-ты бы уклонился?

— Можешь проверить. Если бы мы тут не игрались, я бы и сетью твой справился. — обыденно заявил Блад. — Впрочем, это было бы не так просто.

Я даже представить себе не мог что бы он сделал.

— И как?

— Я бы с силой отбил летящую в меня сеть палкой и выбежал бы из масла, сосредоточившись только на том, чтобы сохранить равновесие.

Простое и эффективное решение.

— Стоп, ты мне поддался?

— Ну конечно поддался. Ты же ребёнок. Если будешь всё время проигрывать, начнёшь думать, что у тебя нет ни единого шанса, и упадёшь духом оттого, что ни разу не выиграл. Важно иногда позволять тебе выигрывать. И не пойми меня неправильно, я сразился серьёзно, просто не использовал все свои способности. Впрочем, если взрослый, вроде меня, не может отразить атаку ребёнка, не использовав для этого все свои силы и навыки, это можно считать поражением.

Думаю в его словах есть доля правды. Взрослые превосходят детей физически, и если они вынуждены использовать все свои силы ради победы, использовать уловки и навыки, бой подарит скорее ощущение поражения, чем победы.

— Вилл, слушай, Старик Гас был Великим Чародеем. Раньше его превозносили. Называли его Странствующим Мудрецом. Он уничтожал монстров, останавливал наводнения и даже лично открыл несколько старых Слов.

— Хах…

Я слышал, что он был Великим Чародеем уже несколько раз, но впервые слышу на что он действительно был способен.

— Метод, который ты используешь, манипуляция обстоятельствами на поле боя и обезвреживание противника, вместо того, чтобы подавить его своей мощью, так? К такому методу пришёл старик — после долгих лет проб и ошибок. Может, он кажется взбалмошным, но его способности делают его лучшим из лучших. Убедись что хорошенько запоминаешь то, чему он тебя учит. Он этого заслуживает.

— Ага. Можешь не беспокоиться. Знаешь ли, я его уважаю.

— Вот и хорошо, — кивнул Блад.

— Эм, но ведь ты тоже был великим воином, так, Блад?

— Был, конечно. Хвастаться не хочу, но меня называли Боевым Огром. — Несмотря на то, что он заявил будто не хочет хвастаться, рассказывал он это с большой любовью. В этом был весь Блад. — У Мари, кстати, тоже есть титул. Её звали Дочерью Матеры. Было время когда мы втроём… эх.

— Чего?

— Просто если я начну говорить об этом, мне будет очень тяжело.

Могу себе представить. Почему ещё моё первое воспоминание об этом мире могло быть разрушенным городом и храмом отрезанным от людского сообщества? И эти трое, носившие когда-то громкие титулы, оказались нежитью? Эти вопросы всегда съедали меня изнутри, и я подозреваю, что ответом на них служит далеко не радужная история. Мари и Блад иногда об этом проговариваются, но никогда не рассказывают как всё было на самом деле.

— Когда-нибудь ты мне её расскажешь?

— Конечно. Как я и обещал — когда ты станешь чуть больше. Всему своё время. — Блад хмыкнул и снова взялся за свой прут.

— Ну что, продолжим! На этот раз никакой магии!

— Вааа?!

Блад напал прежде, чем я успел ему даже возразить. Я в панике ударил его прутом, но он спокойно уклонился от этого удара и направил свой прут мне прямо в глаза. Я рефлекторно их закрыл.

— Ты дурак? Глаза не закрывай! — Прут ударил меня по лбу.

— Ау! — я скрючился от боли и начал тереть лоб. Прут ударил меня будто хлыст. Несмотря на то, что в удар было вложено не так уж много силы, когда он оказывается хлёстким, это всё же становится больно.

— Ещё и боли так сильно боишься? Ещё хуже. А теперь смотри что произойдёт.

С этими словами он схватил меня за шкирку и сделал вид что запускает меня. В настоящем бою я бы покатился как футбольный мяч. Наверняка бы отбил себе все внутренности.

— Даже если получаешь удар в лицо, не закрывай глаза. Исправляй свои рефлексы тренировками. В битвах победа может смениться на поражение в любое мгновение. Только опытный воин может позволить себе отвести взгляд. Когда тебя ударили, продолжай двигаться..

— Д-двигаться, сразу после раны? — Разве не стоит отступить и продумать следующую атаку? Вот, что я пытался выразить.

— Вилл, если получив удар ты отступишь, что подумает твой противник?

— Не знаю…

— Я только что его ударил! И он замешкался и отступил! Сработало! Я побеждаю! Теперь мне нужно просто его прикончить! Так?

А…

— Разумеется после этого он начнёт нападать на тебя ещё усерднее, чтобы прикончить тебя на месте. Тем временем, ты ранен и тебе сложно сбежать или защититься. Попытки уклоняться в подобном положении сделают всё только хуже. В таких ситуациях, что называется, думать вредно… хм? И чего ты на меня так уставился?

Уклонившись от атаки сохранять дистанцию, в то время как всё становится только хуже и хуже, пока окончательно не выйдет из-под контроля. Мне это слишком знакомо.

— Итак… ты не станешь отступать, а дальше?

— Всё просто, — Блад рассмеялся. — рвёшься вперёд и бьёшь как ненормальный.

Агрессия и грубая сила.

— Сделаешь шаг назад и ты всё равно покойник, так что остаётся только прорываться. Продолжай нападать, продолжай бить мечом, копьём или кулаком снова и снова. Твой противник, подумавший, что уже победил, сильно удивится. Используй это удивление, чтобы ударить пару-тройку раз. Конечно, ты останешься ранен, но избежишь худшего. А может ещё и ситуацию в свою сторону повернёшь.

Получив болезненный удар, продолжай двигаться. Продолжай идти вперёд изо всех сил, что у тебя есть.

— Даже если твой противник отобъётся, ты внушишь ему новую мысль. «Я думал что мне удалось его ударить, но… он даже не почувствовал? Я его только разозлил? Может подобные атаки на него не работают?». И когда ты заставишь его о таком задуматься. — Я почувствовал пугающую мрачность от Блада. — Он от тебя отступит. Перейдёт в защиту.  Даст тебе возможность перевести дыхание.

Может оказаться, что ты в неудобном положении. Но противник об этом не узнает. Не бояться риска. Сделать шаг к неизвестности. Забрать у противника инициативу.

— Твои инстинкты в нападении неплохи, но тебя слишком легко вывести из равновесия. Мы это исправим. Просто запомни. — Блад будто напряг несуществующие мышцы на руке. — Накачайся и сможешь очень многое решать силой.

Разумеется, я видел только кость.

— Очень смешно, Блад.

Кажется, такого комментария он не ожидал, потому что мне показалось, что он слегка расстроен.

 

 

Минуло ещё несколько месяцев. На улице стало теплее и мы начали проводить свои дни под палящим солнцем.

Уроки Гаса тем временем переключились с магии и мифов на арифметику, хранение книг и экономику, а иногда он учил меня даже законам и устройству общества. А вот уроки Блада по прежнему проходили без затей.

— Для начала тебе нужно нарастить мускулов и натренировать выносливость. Это важнее всего.

Блад изогнул руку, будто пытаясь привлечь внимание к своим бицепсам. Разумеется, никаких мышц на его руке не было и в помине, только голые кости.

— А почему бы мне лучше не разучивать техники? Ну движения там всякие и прочее?

— Бесполезно, пока сил не наберёшься.

Отказано без раздумий. Неужели действительно так бесполезно? Мне было сложно принять подобное на веру. Может, это всё влияние манги, которую я читал в прошлой жизни, в которой люди будучи мелкими побеждали тех, кто крупнее почти каждый раз.

Кажется, Блад почувствовал мои сомнения.

— Хм-м-м… Ладно, Вилл. Можешь свалить меня, не используя магию? — Он выпрямился во весь рост сложив руки на груди. Вид двухметрового костяного человека спокойно стоящего на земле вызывал трепет. Восьмилетнему ребёнку (будем считать что так) никак и ничего с таким не поделать.

— Нет.

— Вот и я о том же. Наши силы различны. Тебе не преодолеть эту разницу без оружия, даже самыми мастерскими приёмами. Различия в величине, весе, мускулатуре — всё это напрямую влияет на боевую силу. Разумеется, пара козырей в рукаве дали бы тебе шанс на победу. Именно поэтому их слишком сильно переоценивают. Все любят сказки, в которых побеждает слабый. Но тебе точно не захочется быть этим слабым в бою.

Не успел я осознать, как он разорвал дистанцию между нами и лёгко подставил мне подножку. Прежде чем я ткнулся лицом в траву, я рефлексивно собрался и перекатился по земле, прервав падение техникой, которой меня научил Блад.

Иногда он проверял мои падения, заставая меня врасплох. Если я падал неуклюже, он начинал учить меня падать и следующие несколько часов я проводил в бесконечных перекатах по траве.

— Вот и отлично. В общем, эм, в большинстве случаев такова жизнь. Тот, кто больше, за тем преимущество. Если ты больше, значит за тобой сила и инициатива. По крайней мере, пока дело не доходит до оружия и магии.

Блад уже рассказывал, что чем смертельнее оружие, тем сильнее оно сокращает разницу в физической форме. Например, если взрослый и ребёнок будут сражаться голыми руками, с кинжалами и пистолетами, то пистолеты сделают силы более равными, чем всё остальное.

— Всё же, это не меняет того факта, что физическая сила и мускулы важны. Тебе нужно много тренироваться, много есть и становиться больше.

— Ага.

Это естественно, что работая над собой и развивая мускулатуру надо есть больше калорий, чем сжигается. Если в мышцы будет нечему превращаться, вся работа сведётся к нулю. Блад называл это потерями. В моей прошлой жизни я ел несбалансированно. Я ел очень мало и нерегулярно. Сейчас мне хочется есть чаще и больше.

— Насчёт мышц. Хорошая мускулатура поможет в любой ситуации. Представь себе, скажем… Не знаю… кого-нибудь быстрого, кто полагается на точность ударов.

Я представил себе боксёра.

— И он попадает в ситуацию, в которой он не может свободно двигаться. Насколько будут полезны техники подобного бойца?

Даже вблизи боксёр может начать бить противника по бокам, но, как мне кажется, это нанесёт гораздо меньше ущерба. Кажется, в боксе существуют подобные техники и они называются клинч.

— А теперь представь себе бойца, который наоборот, полагается на ограничение своего противника и сильные, но медленные техники. А его противником оказывается тот, кто умеет быстро двигаться, умно сохраняет дистанцию и наносит прицельные удары. Будут ли техники такого бойца эффективны?

— Хм-м… — Кажется, в подобной ситуации медленный боец ничего не сможет сделать.

— Бывают случаи когда тебе не удастся воспользоваться своими техниками в полную силу. Но мускулы помогут тебе всегда. Мускулатура практически никогда не станет тебе в тягость. Если тебе ограничат движение, сила поможет тебе вырваться. Если ты наоборот, держишь дистанцию, мускулы придадут силы твоим ударам. То же самое и в бою с оружием. Если ты силён, то ты можешь бить им не переставая, снова и снова, при этом отбивая удары своего противника.  Возьмём техники и движения. Я не скажу, что они бесполезны, но они ничего не сделают если только ты не в особой ситуации, когда можешь их использовать. То же можно сказать и об оружейных навыках. У тебя под рукой не всегда будет излюбленное оружие… но твои мускулы, тебя не оставят, пока ты их тренируешь.

Доводы Блада были предельно реалистичны и то, что он старался до меня донести было просто. Мышцы и физическая сила это основа, а все техники и движения лишь дополняют эту основу в ситуациях, на которые они рассчитаны.

— Теперь, тебе должно быть понятно, что важно сделать в первую очередь. Сначала мускулы, потом движения. Понял?

— Ага, понял. Ты настолько просто и доходчиво всё объяснил. Я даже не ожидал…

— А ты считал меня дураком, что ли? Ну давай, иди сюда. У Блада для тебя подарочек.

Я издал наигранный вопль и побежал, а Блад смеясь погнался за мной. Несмотря на то, что всё это выглядело игрой, Блад не упускал ни единой возможности помочь мне с тренировками и всему меня научить.

Например, метанию камней. Не какому-нибудь метанию блинчиков по воде, а метанию, которое может помочь в бою.

Спустившись с холма, мы прошли по городу к другому его краю и прошли мимо стройных рядов могильных плит к тёмному лесу. Мы с Бладом пригнувшись шли вперёд, а в руках у нас были спленённые из стеблей трав верёвки. На концах верёвки были небольшие петли, размером с палец, а в центре располагался небольшой карман, в который мог бы поместиться шарик для пинг-понга.

Кажется, это оружие называется праща. Я помню что в моей предыдущей жизни в мифах говорилось, что ей пользовался Давид и ирландский герой Кухулин. Оно также использовалось и в древней Японии и называлось инджи-учи.

У края леса собралось немало диких птиц.

Я просунул в одну из петель верёвки средний палец, нашёл подходящий камень, и поместил его в кармашек. После, я легонько зажал второй конец верёвки указательным и большим пальцем. Несколько раз мотнув верёвкой, чтобы она набрала нужную скорость я отпустил второй конец так, чтобы камень вылетел в нужном направлении из кармашка. Верёвка, благодаря петле осталась у меня в руках, а камень просвистел по воздуху прямо к одной из птиц, которая в этот момент смотрела куда-то в другую сторону. Камень ударил её прямо в бок. Мгновение спустя птица взмахнув крыльями рухнула на землю, а остальная стайка разлетелась.

— Вот! Отлично Сработано! Теперь Смотри! —отозвался Блад.

Я взглянул на Блада, который в этот момент раскрутил свою пращу и запустил камень в улетающих птиц. Одна из них начала падать. После я пробежал десяток метров к птице, в которую попал я.

Она по прежнему трепыхалась; в ней ещё теплилась жизнь. Она пыталась от меня сбежать, потому что, насколько я понял, её крыло было сломано. Она выглядела так жалобно, что на какое-то мгновение я почувствовал себя виноватым…

— Вилл, не заставляй её страдать! Сверни её чёртову шею!

Придя в себя от голоса Блада я вытащил подготовленную плотную ткань и накинул её на голову птицы. Я почувствовал, как она пытается вертеться сквозь ткань. Обхватив её покрепче и помешав её брыкаться я изо всей силы надавил. Её шея ужасающе хрустнула от моего давления и птица перестала двигаться.

Неподалёку от меня Блад разбирался со своей птицей. Кажется она умерла ещё от удара, потому что я не заметил, чтобы ему пришлось делать что-то ещё.

Большие круглые глаза птицы в моих руках быстро потускнели. Пока Блад ко мне подходил, я сложил руки и, как учила Мари, помолился чтобы птица покоилась с миром.

— Уже привык убивать?

— Не совсем.

Охота и убийство животных это часть обучения Блада. Но убийства слишком меня тяготят. Я не могу к ним привыкнуть. Я не могу убивать, не испытывая эмоций или сомнений. Наверное так меня сдерживают воспоминания из моей прошлой жизни.

— Я не хочу убивать.

Может я просто ребёнок?

— Хм? Думаешь я хочу?

— А?

Блад слегка хмыкнул.

— Слушай, я долго об это думал, и я так же, как и ты, не хочу убивать. Сама мысль об убийстве мне неприятна, неважно, человека или птицы. Но тебе следует понять… — Блад сделал паузу и ткнул меня пальцем в грудь. — Если мне это необходимо, я отгоняю все подобные мысли и убиваю рефлекторно. Таков путь воина и такому пути я пытаюсь тебя научить. Потому что на поле боя такова цена жизни и смерти.

После этого он взял у меня из рук мёртвую птицу. Он сложил её ноги вместе с ногами своей и перекинул обеих через плечо.

— Ладно. Идём ещё парочку добудем.

— Ага.

Я почувствовал заботу в словах и действиях Блада. Так что в моей голове снова мелькнула мысль: «Какой же он замечательный человек».

 

 

Разумеется, птицы, которых мы убили были предназначены для ужина. Вернувшись после тренировок Блада и Гаса, я заметил, что Мари уже закончила с готовкой.

Клюв, перья и внутренние органы уже были извлечены, а тушки натёрты солью и травами, растущими в небольшом садике за храмом. После, они были зажарены и разложены по тарелкам. От мяса ещё шёл пар и они истекали жиром. От аромата сочного, приготовленного мяса я мгновенно почувствовал насколько голоден. К тому же, кроме птиц, был готов суп из разных овощей, а также свежий зерновой хлеб. Я не мог ждать.

Мари легко рассмеялась.

— Не волнуйся, еда никуда не убежит. Не забудь помолиться.

— Ладно! — Таковы были условия Мари, перед принятием пищи всегда должна быть молитва. Я сложил руки и произнёс слова, которым она меня научила. — Матера, наша Мать-Земля, богиня доброй воли, благослови еду своей милостью и любовью, которую мы съедим, чтобы поддержать наши тела и разумы.

В моей новой жизни я жил по режиму, утренний подъём, тренировки с Бладом, обучение у Гаса, а после обед приготовленный Мари для меня. В отличии от моей прошлой жизни, в которой я вставал как придётся, ел как придётся и всё время проводил в своей комнате за монитором. Мои биологические часы сбились, а сбитый режим понемногу истощил здоровье.

Только сейчас, после перерождения, я наконец понял, как сильно ошибался. Слабое тело ведёт к слабому духу. Я не хотел бы, чтобы снова произошло нечто подобное.

— Мы благодарны за благосклонность богов.

Птицы, которых мы поймали обладали богатым вкусом и сочностью. После приготовления в собственном соку они получали необычайный вкус. Несмотря на то, что в тушках было много костей и не очень много мяса, оно было настолько вкусным, что меня это не волновало. Сразу после молитвы я, без лишних слов, принялся сгрызать мясо с костей.

После я взял хлеб и вычистил им весь мясной сок с тарелки. Иногда я прикладываюсь прямо  к тарелке и выпиваю оттуда мясной сок, вкус которого невероятен. Кстати, суп тоже достаточно хорош, он в меру солёный, и каждая его ложка разогревает моё уставшее тело. Обед был просто невероятно вкусен.

— Было очень вкусно, Мари.

Мари снова рассмеялась.

— Я рада, что тебе понравилось.

Вот только есть одна загадка. Большая загадка.

Мари, Гас и Блад нежить. Они не едят. Не могут есть. Поэтому им не нужно для себя готовить или запасать. На самом деле я ни разу не видел никаких признаков поля с зерновыми поблизости. Даже если они и восстановили небольшой садик после своего появления, зерновых в нём не было.

Руины города, которые стоят возле храма совершенно точно отрезаны от человеческого общества, так что ничего подобного не купить. Если не считать продукты, вроде соли и мёда, которые годами могут не портиться, любая другая еда в этих руинах давно бы испортилась и стала бы пылью на полу кладовой, или сгнила.

Отсюда возникает вопрос. Откуда здесь появился хлеб? Откуда взялись зёрна? Выпечка вообще?

Конечно, я уже подумал о том, что еда могла быть сделала с помощью магии. Можно было сделать подобное предположение, например, скажешь ты «Хлеб» или «Поросёнок» Словами Создания, и они появятся сотворёнными из маны?

Проведя исследования я пришёл к выводу, что такое невозможно. Точнее, Гас сказал мне, что можно создать нечто похожее на еду, но почувствовать сытость, съев нечто, созданное магией, не получится.

Тогда Гас ещё об этом рассуждал.

— Никто не может набить свой желудок своими же собственными Словами. — чтобы окончательно меня убедить. Но я всё ещё искренне верю, что мы попросту не понимаем Слова Создания, и у нас недостаточно информации о сотворении этого мира. Здесь ещё не открыли протеины, витамины и прочие вещества, которые поддерживают существование, так что пока ещё невозможно понять, способны ли Слова их создавать. Поэтому предыдущие попытки приводили к тому, что создавался продукт, похожий на хлеб, но нисколько не питательный.

Моя теория была мне близка ещё и потому что я слышал, будто применение древнего языка магии очень сложно в медицине из-за сложности человеческого тела, но даже в таком сложном предмете был сделан прогресс. Это, кажется, подтверждает мою теорию.

Вернусь к тому, с чего начал. Сам факт того, что здесь достаточно еды для моего ежедневного потребления, сам по себе не нормален. И всё же это факт, что я ему эту еду ежедневно. Это значит что замешаны какие-то дополнительные факторы, которых я объяснить не в силах.

— Эй, Мари. Этот хлеб… Откуда он?

— Это секрет.

Как много тайн.

 

 

Это просто сбивает с толку. Сколько бы я об этом ни думал, я никак не мог найти решения.

Их истории сбивают меня с толку, происхождение Слов Создания сбивает меня с толку, а самая большая загадка среди всего этого я сам. Я просто заключил сам для себя, что я случайный брошенный ребёнок, но всё это выглядит очень подозрительно и для подобного нет ни единой предпосылки. Мне никогда не пробиться сквозь эту завесу.

Мне подумалось, что на подобном уровне цивилизации в человеческих поселениях должен быть дым от приготовления еды. Так что я осматривался с холма в поисках хоть каких-то намёков на присутствие людей, но в какое время дня и в какую сторону я бы не смотрел, ничего не было.

Разумеется, я не представляю, как далеко виден дым от очагов, но я вспомнил метод примерного вычисления расстояния до горизонта. Нужно представить себе правильный треугольник, одна сторона которого равна радиусу Земли, вторая сторона равна радиусу Земли сложенному с высотой, на которой расположены твои собственные глаза и применить теорему Пифагора. Если я правильно помню, то по всем вычислениям получалось около пяти километров или около того. Разумеется, к этому миру подобное расстояние может быть неприменимо, но этого вполне достаточно чтобы представить примерное расстояние.

Итак, четыре или пять километров, а учитывая, что я смотрел с высоты и мой обзор не был загорожен. К тому же, некоторые объекты видно даже с большего расстояния, например большие горы и дым.

Глаза ребёнка не настолько плохи, чтобы не заметить столб дыма с вершины холма, и должны найти его по крайней мере с десятка километров. Но дыма не было видно. Получается, что я не мог найти никаких признаков обитания людей поблизости.

Что до того, как это соотносится с теорией о «брошенном ребёнке», то всё очень просто. Если бы я был брошенным ребёнком, то поблизости должен был бы быть мой биологический родитель или кто-то, кто меня бросил. Кто-то ответственный за моё отторжение.

Мне и года не было, когда я получил воспоминания из своей прошлой жизни, а тело ребёнка очень хрупкое. Если бы меня бросили, то не стали бы относить слишком далеко. Потому что нет никакого смысла проходить весь этот путь к руинам города, в которых живёт нежить, при этом проходя десятки километров от людских поселений.

Взрослые люди могут проходить по тридцать километров в день по ухоженным дорогам. Включая обратный путь, перемещение ребёнка на пятнадцать километров заняло бы целый день. А чтобы отнести ребёнка ещё дальше, пришлось бы привалы делать.

В этом нет никакого смысла. Если бы я действительно был брошен, то у меня возникает только один вопрос: какого чёрта мои родители стали бы тратить несколько дней, с привалами, чтобы отнести ребёнка подальше?!

Учитывая это обстоятельство, я начал думать, что вероятность того, что я был просто сюда подброшен, гораздо ниже, чем я ожидал сначала. Но откуда я тогда взялся? Я потратил время, чтобы обдумать другие возможности, но мне в голову так и не пришло ничего хорошего. Я ведь не мог появиться из капустного кочана, так что мои родители должны существовать где-то в этом мире и это может быть связано с историей этого разрушенного города.

Не могу же я оказаться ребёнком Мари и Блада, родившимся до того, как они стали нежитью? Нет, нет, быть не может. Эти трое наверняка стали нежитью примерно в то же время, когда был разрушен этот город. В этом я был уверен, поскольку на это указывали упоминания в разговорах об этом городе у подножья холма.

В городе внизу были признаки того, что он пострадал от времени. Подобные разрушения не могли случится за десять и даже за двадцать лет. Временной период не совпадает. Если они стали нежитью пятьдесят или сотню лет назад, то, что их дитя родилось только восемь лет назад невозможно.

Единственный возможный сценарий, состоящий в том, что Мари забеременела от Блада будучи уже нежитью… невозможен в принципе. Это может означать только, что эти трое не мои родители, что возвращает меня к вопросу, который я задавал с самого начала: я не имею ни малейшего понятия о том, откуда я появился.

Может меня оставила здесь какая-нибудь бродячая пара? Впрочем, нет, это тоже выглядит неестественно. В конце концов в этом месте за последние семь лет ни разу не было живых людей. Я продолжал думать, но никак не находил ответа.

 

«Кто я такой?»

 

— Вилл?

— Вагх! — Я даже подпрыгнул, так сильно я провалился в свои мысли.

— Что-то случилось? Ты замер.

— Прости, Мари. Я просто задумался.

Мари не стала меня ругать. Она просто мило улыбнулась. Я уверен, при жизни она была очень красива, но сейчас… От подобного выражения лица я испытал первобытный страх. На самом деле я уже почти привык к этому ощущению.

— Задумался? Кстати, тебе не кажется что сегодня очень жарко? Почему бы тебе не закончить работу, а потом вернуться в храм, в прохладу?.

— Ладно, — Я кивнул и ещё раз махнул мотыгой.

Оказалось, что здесь очень тяжёлая и твёрдая земля. Разрыхлять её мне, ребёнку, оказалось непросто. Поначалу я не мог даже пробить землю мотыгой, и её кончик еле-еле врезался в верхние пласты земли. Но теперь, учитывая мои размеры, мне удавалось разрыхлять землю довольно-таки глубоко.

Мы в овощном саду у храма. Сейчас лето, так что растущие помидоры и баклажаны только набирают цвет. Этот сад был заброшен долгое время, но мы собрали диких овощей и начали снова его поддерживать ради меня. Возле ограды росли пряные травы, вроде мяты, лаврового листа, лимонной мяты и тмина, они же своим запахом отпугивали насекомых. Ароматы этих трав смешивались с запахом земли.

Эта часть сада ещё не использовалась, так что я помогал Мари её вспахивать. Она хотела посадить здесь морковь, которая выросла бы здесь за лето, а потом, осенью засеять это место картошкой и луком.

Названия, внешний вид и сезон посева овощей и трав, а также время их сбора я выучил у Мари.

Я получаю образование от Гаса и учусь драться у Блада, но у меня создаётся ощущение, что Мари научила меня большему, чем они оба. Как прилично одеваться, как пользоваться туалетом, этикету, классическим детским сказкам, историям прошлого, как овощи выращивать, как чинить фермерские инструменты, как штопать одежду, как её стирать, а также уборке. И когда я рядом с Мари, она отвечает на любой мой вопрос терпеливо, вежливо и объясняет всё с самых основ.

В своей прошлой жизни я сделал большую ошибку, поэтому о жизни практически ничего не знал, и признать это мне было очень непросто. Мари же очень мне помогла. Она сделала для подготовки меня к этому миру гораздо больше, чем Блад и Гас, которые, хоть и умелы в своих делах, скорее похожи на дикарей (при всём уважении).

Она ложилась в кровать и поднималась утром в нужное время, каждый день находила время для работы в саду, уборки храма и целой куче других дел. Также она обучила всем этим бытовым делам меня. Если бы в храме не было Мари, я мог бы снова превратиться в ни на что не годного человека.

Однако даже Мари окружала какая-то таинственность. Несколько раз в день она закрывалась в главном зале храма. Мне сказали, что в это время мне нельзя к ней входить. Она говорила мне, что она молится. Пока Мари была в уединении, Гас и Блад следили, чтобы я ей не мешал.

Может, она действительно молится в тишине и полностью на этом сконцентрирована. Но если учесть, что всё это место окружало множество тайн, я не мог не сомневаться в том, что мне говорят.

В очередной раз вонзая мотыгу в землю я решил: мне нужно убедиться. Есть шанс, что это поможет мне раскрыть все тайны одним разом.

Единственное о чём я думал, это нахождение ответов на мои вопросы.

 

 

Я решил прикинуться больным.

Во время моей тренировки с Бладом, я делал вид что мне нехорошо и постоянно говорил, что мне хочется отдохнуть. Наверное, из-за того, насколько усердно я тренировался раньше, Блад поверил в то, что мне нехорошо, даже ничего не заподозрив и сказав мне, что мне лучше отдохнуть, отправил меня в кровать.

Какое-то время он присматривал за мной, пока я лежал, но вскоре он пробормотал, что нужно найти чего-нибудь тонизирующего и направился в лес. Я понимал, что характер Блада не позволит ему задерживаться у кровати.

Я прокрался из комнаты, так, чтобы никто меня не заметил и проскользнул в главный зал. Пытаясь не выдать ни звука я открыл дверь так медленно, как только мог и заглянул внутрь. В то же самое мгновение у меня перехватило дыхание.

 

Мари была охвачена пламенем.

 

Она стояла на коленях, в луче света пробивающемся в отверстие сверху перед скульптурой одного из богов, сложив руки и вознося молитву.

Огонь полностью охватывал её тело и от него исходили густые клубы дыма.

Я не мог ни о чём думать.

Я громко закричал, но Мари даже не подумала показать, что меня заметила, она осталась совершенно неподвижной, будто обратившись каменной статуей и продолжала молиться.

Паника охватила мой мозг. Пот катился по моему лицу. В ушах стучало. У меня болело от крика горло и только так я понял, как громко я закричал. Но, несмотря на то, что я был прямо за спиной Мари, она никак на это не отреагировала.

Я не мог стоять и ничего не делать, так что я протянул к ней руку. Она всё ещё была охвачена огнём. Её тело полыхало и было похоже на пылающие красные угли. Я прикоснулся к ней ладонью. Моя кожа начала шипеть и гореть.

Боль пронзила мою руку почти заставив её отдёрнуть. Но я подавил боль, несмотря на то, что моё тело вопило мне что так нельзя, меня это не волновало. Неважно, если я буду ранен. Мари в опасности. Мари горит!

Паника парализовала почти все мои чувства. Я начал хлопать по Мари ладонями и кричать.

— Блад! Гас! Помогите! Мари, Мариииии!

 

 

— Сколько раз я вам уже говорил… — сказал Гас, отчитывая Блада и Мари.

— Это я виноват. Я был беспечен. — Блад опустил голову обращаясь остальным двоим.

— Нет… Только меня нужно винить за то, что держала это от него в тайне так долго, — Мари отрицательно покачала головой. Её тело, сейчас, вернулось в норму, несмотря на то, что ещё недавно горело.

Я лежал в своей комнате на простой, но удобной кровати и меня окружали каменные стены. Голова кружилась, а руки болели. Сильно болели. Я стонал и сжимал одеяло, пытаясь справиться с болью.

Мои воспоминания о случившемся слегка смазались, но, кажется, Гаса привлекли мои крики, и он пролетел сквозь стену. Я пытался потушить Мари, которая неподвижно молилась и орал, не заботясь даже о том, что мои руки горят. Гас тут же меня оттолкнул, а после оказал первую помощь магией, но как вы наверняка поняли, всё закончилось ожогами, оставшимися на моих ладонях и руках.

Я слышал, что ожоги очень сильно болят, и оказалось, что это не шутки. Мои руки жгло, и одновременно с этим они дико болели. Иногда люди, которые получили ожоги всего тела, во время лечения просят окружающих убить их. Мне казалось, что сейчас я понимаю таких людей, я и сам готов о таком попросить.

— Эм, что насчёт рук Вилла… Они восстановятся сами собой?

— Спорный вопрос. По крайней мере, его пальцы не сплавились между собой. Но если он отделается только парой шрамов, я, например, буду очень удивлён.

Я слышал разговор, который шёл обо мне. Шрамами? Да, кажется всё верно. Я будто бы схватился за горящий уголь и, к тому же, никак не отпускал. Сейчас мои руки обёрнуты в чистую ткань, но мне кажется будто они опущены в какую-то вязкую жидкость. Я уверен, что если бы мои руки не были прикрыты, мне бы захотелось закрыть глаза от ужаса.

То, что произошло, может повлиять на мою способность сжимать кулаки и брать что-нибудь в руки. Эта мысль пугала меня больше всего остального, но, почему-то я оставался абсолютно спокоен насчёт этого.

— Вилл… Прости, Вилл, мне стоило… Мне стоило просто…

— Нет. Я сам виноват, что соврал и решил подсмотреть.

Тот факт, что Мари вернулась к обычному состоянию доказывает, что это обыденное действие, и она скрывала от меня это пламя, чтобы я не волновался. А я ранил сам себя, настолько серьёзно, что в лучшем случае отделаюсь шрамами, когда ей даже не требовалась помощь.

— Тебе не за что извиняться, Мари, — сказал я — Я просто рад, что ты в порядке.

В произошедшем была виновата опрометчивость, порождённая моим высокомерием. Уверен, многие назвали бы меня глупцом за то, что я сделал. Но я чувствовал только облегчение. То, что я сделал может и было бесполезно, но Мари всё равно была в безопасности. Женщина, которая растила меня в этом мире с самого рождения была в порядке.

Что же до меня, то я виноват сам. Я сам попытался спасти Мари несмотря ни на что, игнорируя эгоизм или инстинкт самосохранения. Я сделал то, чего в прошлой жизни не сделал бы никогда. Я не дал страху себя победить, и продолжал делать то, что делаю.

Так что…

— Не беспокойся обо мне так сильно, ладно? — Я улыбнулся Мари так искренне, как был способен.

«Тебе не за что извиняться, — было единственной моей мыслью. — Я правда рад, что с тобой всё хорошо».

— Вилл… — Мари опустила взгляд и задрожала. Я не привык видеть её такой, так что даже не знал о чём она думает. — Спасибо Вилл… Спасибо.

Она прижала мою голову к себе, так, чтобы я остался лежать на кровати. Я снова почувствовал её запах, напоминающий запах сжигания ароматной древесины. Он был лёгким и приятным.

— Так. — Блад дождался, пока Мари закончит с проявлением чувств, прежде чем перейти к расспросам. — Ты хочешь сказать, что ты обманул меня фальшивой болезнью, только чтобы посмотреть, чем она занимается?

Голос Блада был серьёзным. Думаю, меня сейчас отчитают.

Я не могу его винить. Странно было бы от меня такого ожидать, но, мне кажется, что каким бы ни были условия, я ранил себя, только потому что сделал то, что мне запрещено и сполна заслужил упрёков в свой адрес.

— Мне всегда было интересно, почему вы трое такие какие есть. И как я здесь оказался, почему только я здесь живой. И… Я думал что если увижу, чем занимается Мари, несмотря на то, что вы мне ничего не говорите… у меня могут появиться какие-нибудь догадки…

Мне вспоминается феномен «ограничения» в психологии или то, что мы в Японии называем «не смотреть», запрет, который часто встречается в фольклорных историях. Это описывает случаи, когда тебя всё сильнее притягивает то, чего тебе нельзя. Стоит заметить, что я собирался просто посмотреть, ничего более. Если бы Мари не была в том состоянии, в котором я её застал, мне бы не пришлось… нет, я бы не стал вмешиваться.

— Разве я не говорил тебе, что расскажу, когда ты станешь чуть больше? — Блад будто бы слегка осунулся. — Думаешь, что мы люди, которые стали бы запрещать тебе что-нибудь без особых причин? Думаешь, мы тебе лжём? Вилл, ты же умный парень. Ты ведь должен был знать, что если мы что-то тебе запрещаем, то для этого должна быть веская причина, так?

Да, разумеется я знал. Мне просто не хватило терпения. Другой причины попросту не было.

— Э-эм Блад, я думаю, что тебе нужно быть полегче с Виллом. Это же всего лишь детское любопытство.

— Мари, помолчи минутку, пожалуйста, — Блад прервал попытку Мари меня защитить и снова повернув ко мне голову спросил. — Вилл. У тебя есть какое-нибудь другое оправдание?

— Нет, у меня нет оправданий. Мне жаль.

Я ещё не закончил говорить, как Блад поднял свой костяной палец и с силой ударил меня по голове. Боль от удара меня ошеломила. У меня закружилась голова и слёзы сами собой полились из глаз. Я не собирался плакать, но это произошло рефлекторно.

— В следующий поговори со мной или Мари, прежде чем решишь сделать нечто подобное. Мне бы не хотелось, чтобы ты шатался по руинам, ничего нам не сказав. В конце концов мы в руинах города… и… Что же… Это как минимум опасно.

Я слабо кивнул. Мысли перемешались у меня в голове так сильно, что я даже вспомнить не мог, когда я подвергся такому жёсткому наказанию. Кажется подобное случалось в очень раннем детстве в прошлой жизни. В конце концов все пытались быть со мной добрее. Они полагали, что ругань и наказания никак мне не помогут, так что решили просто соблюдать дистанцию и не вмешиваться.

Но в этом мире Блад сыграл роль плохого парня, чтобы мне помочь. Разозлившись на меня, он только сделал меня лучше, приняв на себя риск, что я могу начать его бояться или отдалиться от него. Даже странно, что наказание меня скорее обрадовало, чем огорчило.

— И да, Вилл? — Блад разжал кулак и потрепал меня по волосам. — Я горжусь тем, что ты побежал помогать Мари. Считай эту рану знаком чести.

Я ощутил как уголки моих губ поползли вверх.

— Я же у тебя учусь…

— Ах ты мелкий… А ну иди сюда!

Мари улыбнулась с облегчением, заметив что мы снова улыбаемся друг другу. Плечи Гаса вздрогнули, и он вздохнул.

Как только все немного успокоились в разговор вступил Гас.

— Перейдём к делу, Мари. Может мы уже расскажем Виллу о молитвах? Признаю, что будет непросто не затронуть наши истории при этом мальчике. Если скажем чего-нибудь лишнего, то он соединит в своём представлении все точки и дорисует картину самостоятельно. Стоит отметить, что я бы предпочёл рассказать всё остальное в своё время.

— Да и я… В общем, согласен со Стариком. Так безопаснее.

— Ладно, хорошо. — кивнула Мари. — Этот случай показал мне, что слишком много секретов хранить опасней.

Гас повернулся ко мне с торжественным выражением на лице.

— Вилл. Это… может немного тебя поразить..

Поразить меня?

— Дело в твоей еде. Мари использует связь с богами, чтобы её призвать, и во время молитвы она горит.

Стоп, чего?

— Разве ты не видел серебряный поднос? Когда она заканчивает молитву, еда появляется на этом подносе.

— Это… шутка?

— Ты серьёзно думаешь что я стану с таким шутить?

Стоп. Помедленнее. Это как-то слишком для меня.

— Р-расскажи подробнее, — сказал я, пытаясь переварить то, что только что услышал от Гаса.

Искусство «Благословения», иногда называемое «Божественной защитой», или попросту «Чудесами», это метод, который использует сверхъестественные силы богов, потерявших свои тела в битвах, в эру мифов и исчезнувших из этого измерения. Гас очень поверхностно касался чудес во время своих уроков, когда рассказывал о «защите», которую боги предоставляют своим последователям. Но сейчас я впервые узнал о ритуале, названном этим именем.

Сотворение чудес — это искусство призыва божественных сил, в своё собственное тело. Сотворенные богами чудеса позволяют лечить болезни и раны, создавать еду и питьё, вроде священного хлеба и вина, и вообще делать то, что не в силах сотворить даже древние слова магии. Боги посылают откровения своим последователям, находящимся под божественной защитой, которые помогают тем в рискованных ситуациях. А при полном овладении сотворением чудес человек может даже призвать самого бога в своё земное тело.

Однако это искусство также накладывает серьёзные ограничения на использование магии, связанной со Словами Создания. Поскольку сотворение чудес связано с силой богов, его невозможно использовать если последователь и бог не находятся в хороших отношениях. Это искусство требует сильной веры, и духовной природы, которая подходит определённому божеству. Также нельзя совершать поступки, которые не одобряет твой бог. Например, божественная защита запрещает слишком сильную агрессию по отношению к последователям божества, связанного с богом носителя, если нарушить этот запрет, то божество тут же отзовёт божественную защиту пользователя.

Итак, божественная защита, это таинственное искусство, которое идёт бок о бок с магией, которое имеет свои преимущества и недостатки. А не слышал я о нём до сих пор потому, что…

— Я никогда о нём не рассказывал, — начал объяснять Гас. — И спрятал все книги, которые посвящены божественной защите. Если бы ты о нём узнал, то решил бы, что Мари может его использовать. Ты умнее, чем кажешься.

Мари соблюдает свои обеты и теперь, узнав о Божественной Защите, она начала казаться мне человеком, который бы подобное использовал. Гас прав. Возможно, я бы догадался.

— Вскоре, ты бы прочёл книги и соединив картину воедино понял бы, что Мари охватывает огонь. После, тебе бы расхотелось чтобы она делала тебе еду превращаясь при этом в огненный шар. И тебя было бы не переубедить даже тем фактом, что все мы высокоуровневая нежить, тела которой легко восстанавливаются от таких мелких неудобств, как горение.

— Ну что же, мне это не нравится, но… Почему она вообще начинает гореть?!

— Что же, эм…

— Это из-за того, что я стала нежитью. — сказала Мари. — Потому что я предала Матеру, нашу Мать-Землю.

— Мари…

Её голос был тихим, а голова опущена. По лицу было понятно, что она глубоко сожалеет.

— Мы стали нежитью, заключив контракты с грешным богом бессмертия, Стагнатом, — продолжила она. — Бог нежити это враг Матеры, Матери-Земли. Гниющая нечисть загорается от малейшего прикосновения божественной энергии.

Я вспомнил статуи в храме. Матера, Мать-Земля, это женщина с приятной улыбкой держащая в руках младенца, за которой были изображены рисовые поля.

— Тому, что я совершила, нет прощения. Я предала её, и таково моё наказание.

Так зачем она продолжает молиться? Ради меня?

Она молилась только для того чтобы сотворять хлеб каждый день? Каждый день её поглощало пламя? Если так, то…

— Я… Я буду больше работать в поле! Я буду охотиться! Так…

Мари улыбнулась в ответ.

— Всё не так как ты подумал, Вилл. — Мягкость её голоса немного меня успокоила. — Регулярно молиться Матере это моё ежедневное занятие, которым я занималась ещё до того как тебя встретила.

Она мне не врала. Мари не могла лгать с такой улыбкой, таким голосом. Семь лет, которые я с ней провёл научили меня этому.

— Матера, Мать-Земля, это божество оберегающее детей. Встретив тебя я начала молиться о том, чтобы она давала тебе немного еды, но сами по себе, молитвы почти ничем не отличались от прежних.

— Мари говорит правду, — добавил Гас. — Я могу поручиться за её слова.

— Я несколько раз говорил ей, что ей стоит прекратить, но она меня не слушает. — добавил Блад, и по его виду мне показалось, что он немного расстроен.

Гас тоже легонько кивнул.

— Почему? — озадаченно спросил я. Ни одно из моих воспоминаний не помогало мне найти ответ на этот вопрос. Если то, что они говорят правда, то прежде чем я появился, Мари ежедневно поджигала себя без какой-либо цели. — Это больно?

— Больно. Я бы плакала от боли, если бы могла, — улыбнулась Мари.

Её причина оказалась проста. Даже после предательства, даже если она получит только боль…

— Я всё ещё почитаю Матеру.

Она способна улыбаться несмотря на всё случившееся… Я думаю она прекрасна.

Мари мумия, она выглядит как высохшее дерево или мумифицированный после смерти монах. Взглянув на неё, любой человек испытал бы чувство страха или жути. Но в моих глазах, она была совершенна.

Она была предана богиней, которой поклонялась — возможно не специально — и богиня её отвергла, каждый раз сжигая её во время молитвы. Но она осталась непоколебима и продолжала молиться снова и снова, получая за это лишь ужасную боль.

Из-за моего недостатка религиозной веры и жизненного опыта, как в этой жизни, так и в прошлой, я не мог понять её страдания, и мог только представить, насколько тяжело ей должно быть. Я мог только понять что ей сложно. Ей это причиняет боль. Было бы вовсе не удивительно, если бы в ней росли чувства ненависти и недовольства. Так было со мной. По крайней мере, в прошлой жизни. В этом я был уверен.

Но Мари принимала страдания спокойно, я никогда не слышал от неё плохого слова и не ощущал ненависти. Поэтому в моих глазах она начала выглядеть ещё прекраснее.

— Даже если мои молитвы не будут приняты… Вилл… — Она мягко добавила моё имя. — Я продолжаю верить, что они что-то значат.

Мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Я надеюсь на это.

— И несмотря на то, что Матера не сказала мне ни слова… с того момента как я тебя встретила, она благословляла меня священным хлебом. — Матера, Мать-Земля была изображена скульптурой с ребёнком на руках, а Мари говорила что она богиня-защитница детей. — Даже если я и не могу заслужить её прощения… Эта небольшая помощь стала для меня спасительной. Всё благодаря тебе Вилл! — после она добавила почти перейдя на шёпот. — Мне очень жаль, что я хранила от тебя всё это в секрете. Надеюсь ты продолжишь есть хлеб, который я тебе даю.

Мои руки были обожжены, а Мари регулярно воспламенялась. Этого было бы более чем достаточно, чтобы хлеб начал вызывать у меня отвращение. Но я почувствовал… что я справлюсь с этим ощущением.

— Ага… Я буду. Но можешь позволить мне кое-что ещё?

— Что именно?

— Позволь мне молиться вместе с тобой.

Если это возможно, я хотел бы понять Мари чуть лучше.

Как всё это выглядит с её точки зрения… и что она чувствует.


 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий